Повх Иван Лукич

11 ноября 1909 - 15 февраля 1997

Иван Лукич Повх
1909 — 1997

Человек, остановивший время в струе воды
Говорят, у воды нет памяти. Это неправда. Я видел, как этот человек заставил её говорить на языке формул, как он вынудил её описывать собственное движение — и она, покорная, подчинилась. В заводском цеху, где гуляли сквозняки и пахло металлом, он стоял у стенда, прищурившись, и слушал не гул механизмов, а шёпот турбулентности. Все ждали от него ответа, а он ждал ответа от потока.

Детство в сухой степи
Степь под Мариуполем встречает мальчика запахом полыни и раскалённой пылью. Воды здесь не хватает всегда — она дороже хлеба. Именно тогда, в детстве, глядя, как крестьяне черпают драгоценную влагу из колодца, он впервые понял: движение жидкости — это жизнь. Отец, простой рабочий, умер рано, оставив семью без кормильца. Но в глазах подростка уже горел тот самый холодный, расчётливый огонь, который позже назовут «гидродинамическим мышлением». Он не просто хотел учиться — он хотел понять, как обуздать стихию.

Путь сквозь турбины и войны
В 1930-е я встречал его в Харькове, в инженерной среде. Он был худ, резок в суждениях и не терпел приблизительности. Война всё перечеркнула — эвакуация, потеря коллег, голод. Но даже тогда, в промёрзших бараках, он продолжал чертить схемы на клочках бумаги, используя вместо линейки край стола. После победы он не успокоился. Он приехал в разрушенный Донецк — город, который лежал в руинах. Здесь, среди обгоревших балок и пепла, он организовал лабораторию. Коллеги крутили пальцем у виска: какая механика жидкости там, где нет даже воды в кране? Но он знал: именно здесь, на руинах, нужно строить новую науку.

Главное дело: рождение донецкой школы
Сначала была кафедра в Донецком политехническом. Потом — лаборатория гидравлики. Его студенты вспоминали, как он мог часами стоять у экспериментальной установки, повторяя: «Не верьте числам, верьте потоку». Он основал направление, которое потом назовут «донецкой гидродинамической школой» — и это не громкие слова. Там, в стенах института, решались задачи, которые казались неразрешимыми: как заставить воду работать с максимальным КПД в шахтах, как рассчитать течение в трубах так, чтобы не рвало магистрали. Он стал членкором Академии наук УССР, доктором наук, заслуженным деятелем, но для него главным оставался тот самый разговор с потоком. Он издавал монографии, которые расходились по миру, и англичане, и американцы заглядывали в Донецк, чтобы увидеть «того самого Повха».

Характер и личность
Он был суховат, не любил пафоса и славословий. В коридорах института его узнавали по быстрой, чуть дерганой походке и по тому, как он внезапно останавливался, глядя в стену, — это значило, что формула наконец «встала на место». Студенты его боялись и обожали. Он мог разнести черновик в пух и прах, но если видел искру таланта — отдавал последнее. Не терпел халтуры и пустозвонства. В его кабинете пахло старыми книгами и машинным маслом — странный, но удивительно гармоничный запах науки.

Наследие в текущем времени
Он ушёл в 1997-м, оставив после себя не просто труды и звания. Он оставил школу — живую, дышащую, работающую. Сегодня, когда инженеры проектируют сложнейшие гидросистемы, они неосознанно используют те принципы, которые он вывел с карандашом в руке, глядя на струю воды в стеклянной трубе.

Память — это не монумент. Память — это когда струя воды в магистрали течёт ровно, без ударов и кавитации, и никто не вспоминает инженера, потому что всё работает.

Спасибо за то, что в безводной степи ты вырастил океан знаний.