Порудоминский Илья Миронович

11 июня 1890 - 24 марта 1968

Владимир Ильич Порудоминский
1890 — 1968

Один миг, перечеркнувший всё

Шестнадцатое октября 1941 года. Харьков уже взят немцами, эшелоны с эвакуированными врачами уходят на восток. А главный хирург Украинского института урологии стоит в приемной комендатуры. В руках — предписание: «Остаться для организации подпольной работы». Он смотрит на подпись — и понимает, что назад дороги нет. Отныне он не просто врач, а человек, подписавший себе приговор. Но именно в эту секунду Илья Порудоминский принимает решение, которое превратит его из рядового специалиста в легенду. Он остается в оккупированном городе — и начинает оперировать раненых солдат Красной армии под видом гражданских. Каждая минута теперь — риск. Каждый разрез скальпелем — выстрел.

Уроки времени и камня

Камнем в фундамент этой судьбы стала Первая мировая. Молодой врач, выпускник медицинского факультета Киевского университета, вместо белых халатов надел полевую форму. Тогда, в окопах, он увидел, как много людей гибнет не от пуль — от заражения крови, от банальных инфекций. Грязь, антисанитария, отсутствие антисептиков — это был его первый университет. Там, под свист снарядов, он решил: посвятит жизнь борьбе с болезнями, которые можно предотвратить. Вернувшись в мирную жизнь, он нашел свою нишу — урологию и венерологию. Те самые «стыдные» болезни, о которых не принято говорить вслух. Но для него не было стыдных ран — были только те, что нужно лечить.

Огонь системы: как строилась сеть спасения

Это началось в начале двадцатых. Страна лежала в руинах, сифилис и гонорея косили людей быстрее тифа. Порудоминский понял: кабинетная медицина здесь бессильна. Нужна сеть — диспансеры, пункты, где каждого примут, осмотрят, вылечат — и, главное, не поставят на учет с позором. Он стал одним из тех, кто создал в СССР систему кожно-венерологических диспансеров. Без шума, без громких лозунгов — просто организовал поток пациентов, обучил врачей, наладил статистику. Позже, в 1936 году, защитил докторскую и получил звание профессора. Но главным его делом осталась практика. Даже в эвакуации, после чудесного спасения из Харькова, он продолжал оперировать — уже в Новосибирске, в госпиталях, где каждую ночь под свет керосиновых ламп возвращал солдат в строй.

Характер из металла и марли

Говорят, он был жестким до безжалостности. На обходах требовал идеальной чистоты, мог уволить за небрежно наложенную повязку. Но студенты запомнили другое: как он сидел у постели безнадежного больного, держал за руку, шептал слова утешения. Он не умел жалеть себя — работал по двадцать часов, спал в кабинете на кушетке. И при этом оставался человеком удивительной скромности: когда в 1945 году его наградили орденом, он сказал: «Это за тех, кого не смогли спасти». Ни в одной автобиографии он не напишет о своем харьковском подвиге — об этом расскажут потом пациенты, которых он прятал от гестапо в подвалах клиники.

Память, которая не уходит

Он ушел 24 марта 1968 года. Урология и венерология в СССР уже были совершенно другими — система диспансеров, созданная его руками, работала как часы. Тысячи врачей, прошедших его школу, разъехались по всей стране. Сегодня его имя почти не встречается в учебниках. Но если вы зайдете в любой кожно-венерологический диспансер в России или на Украине — знайте: где-то в фундаменте этого здания лежит камень, заложенный Ильей Порудоминским. Он не строил империй, он строил лечебницы. И в этом — его величайшая победа.

Он выбрал остаться там, где другие бежали.
Спасибо за каждую жизнь, которую ты вырвал у тьмы.