Поркшеян Овагим Христофорович

19 октября 1910 - 25 января 1995

Овагим Христофорович Поркшеян
19 октября 1910 — 25 января 1995

Ледяной блеск

Запах формалина, смешанный с лёгкой горечью сухих трав, стоял в кабинете плотной, осязаемой стеной. Лампа под зелёным абажуром выхватывала из полумрака белые стены и руки — сухие, цепкие руки, которые не дрожали. На столе, под стеклом, лежал скальпель. Его лезвие блестело не агрессивно, а холодно и отстранённо, как лед под зимним солнцем. Этот блеск был знаком чистоты — не только инструмента, но и помыслов. Он знал: правда не в крике, а в тишине секционного зала, где каждая клетка рассказывает свою историю.

Корни на каменистой земле

Где-то в далёком Нахичевани-на-Дону, среди пыльных улиц и запаха акации, рос мальчик, которого звали Овагим. Сын ремесленника, он с детства видел, как вещи изнашиваются, ломаются — и как их можно чинить. Но его влекло не к мёртвой материи, а к живому, пусть и угасающему телу. Он хотел понять механизм самой жизни, запрятанный глубоко, под кожей и костями. В 1928 году он поступил в Ростовский медицинский институт — в мир, пахнущий карболкой и йодом, где учили не жалеть, а знать.

Путь через тьму

Диплом врача стал билетом в профессию, которую обыватели обходили стороной. Молодой патологоанатом начал свой путь в судебной медицине — науке, где каждый разрез должен быть точнее, чем слово прокурора. Война, эвакуация, госпитали — он ассистировал на операциях, когда жизнь висела на волоске, и вскрывал тела тех, чей волосок оборвался. В 1943 году в осаждённом Сталинграде он защитил кандидатскую диссертацию, посвящённую огнестрельным ранениям. Каждый его научный вывод был выстрадан в грязи, крови и грохоте разрывов.

Главная книга тишины

После войны началась настоящая работа. Он стал заведовать кафедрой судебной медицины в Новосибирском медицинском институте. Сибирь — суровая земля, где смерти случались часто и внезапно. Он создал школу, которая учила читать мёртвые тела как открытые книги. Его учебники и монографии стали настольными для сотен экспертов по всему СССР. Особое внимание он уделял асфиксии и отравлениям — тихим убийцам, которые не оставляют следов, если не знать, где искать. Профессор Поркшеян доказывал: патологоанатом — не могильщик тайн, а их хранитель.

Характер, отлитый в стали

Он был неразговорчив, но слова его весили пуд. Коллеги вспоминали, что он никогда не спорил по пустякам, но в вопросах этики был несгибаем. Его руки, которые препарировали сотни трупов, оставались необычайно чёткими, почти музыкальными в своих движениях. Он не выносил невежества и лени, но терпеливо учил зелёных студентов, показывая им, что за каждым синюшным пятном стоит чья-то оборванная судьба. Заслуженный деятель науки РСФСР — это звание он носил не как медаль, а как дань бесконечному терпению.

Эхо в коридорах

Он ушёл 25 января 1995 года, оставив после себя не только научные труды, но и целое поколение экспертов, которые до сих пор смотрят на мир его глазами — без иллюзий, но с профессиональным милосердием. В Новосибирске на фасаде здания кафедры судебной медицины до сих пор помнят его шаги. Он научил главному: правда не боится скальпеля.

Твоя истина была острее любого лезвия.
Спасибо за то, что не боялся смотреть в лицо неизбежному, возвращая нам ясность.