Попов Тихон Дмитриевич

25 июня 1876 - 9 августа 1962

Тихон Дмитриевич Попов
1876 — 1962

Господин профессор, или как стать митрополитом без сана

Скажу вам сразу: я встретил этого человека в самый разгар московской слякоти 1917 года. Он выходил из здания синодальной конторы, и его длинная профессорская борода топорщилась от мороси. В руках он держал папку с какими-то бумагами — наверное, очередной доклад о церковном праве. Тогда я еще не знал, что этот скромный преподаватель через пять лет станет одним из самых громких имен в церковном расколе, что его имя будут шептать по углам как предателя, а сам он будет сидеть в кресле депутата рядом с министрами.

Из тамбовских глиняных изб

Кто бы мог подумать, глядя на его строгую академическую осанку, что корни его — в самой глубине Тамбовской губернии, в деревне Дуплято-Маслово, где осенью дороги превращаются в жирное месиво, а мужики крестятся на каждую икону. Год 1876. Родился в семье священника — кажется, это предопределило всё. Мальчишка, который с детства слышал шёпот молитв и запах ладана, — и кто же мог предположить, что этот самый запах однажды станет ему чужд и он взойдёт на кафедру, где вместо патриарха будет председательствовать «живая церковь»?

От философии к политике

В девяностые годы он учился в Тамбовской семинарии — я слышал от старых семинаристов, что там царила духота, казёнщина и тоска по настоящему делу. Он, видимо, тосковал больше других. Киевская духовная академия, затем Московская — и вот он уже доцент, читает лекции по истории церкви. Но в воздухе уже пахло порохом. В 1912 году его избрали в Государственную думу. Я сам видел его на трибуне: сухой, нервный, с металлическим голосом. Он говорил о церковных свободах, о реформах, о том, что Церковь должна идти в ногу с веком. Сейчас, оглядываясь назад, понимаешь: он не был ни радикалом, ни оппортунистом — он был человеком убеждения, но убеждения, которое со временем превратилось в удобную маску.

Обновленчество: взлёт и падение

1922 год. Москва голодная, разорённая, церковные ценности изымают. И тут появляется он — профессор Попов, который возглавляет Высшее церковное управление обновленцев. Я помню, как в храме Воскресения на Семёновской старушки крестились в ужасе: «Митрополит! А сана-то не было!» Действительно, он был рукоположен в епископы уже в обновленческой иерархии, минуя традиционное посвящение. Двадцать два года он носил этот титул, двадцать два года проповедовал «живую церковь», ездил по епархиям, писал статьи. А в 1944 году, когда обновленчество стало трещать по швам, он вдруг исчез. Официально объявил о покаянии и возвращении в лоно Московской патриархии. Я слышал, что митрополит Сергий (Страгородский) принял его с трудом — слишком много грязи прилипло за эти годы.

Последняя глава

Последние годы он провёл тихо. Я знаю, что он жил в Москве, изредка служил, ни с кем не ссорился. Умер в 1962 году, в августе, когда над городом стояла та самая московская духота, похожая на ту, что я помнил с 1917 года. Похоронили его на Введенском кладбище. Могила простая, без пышности — как будто его и не было никогда, никакого обновленчества, никаких митрополичьих мантий.

Время прощает ошибки, но память хранит уроки.
Но Господь приемлет всех, кто пришёл к Нему хотя бы на закате.