Попов Михаил Андрианович

17 ноября 1898 - 2 января 1963

Михаил Андрианович Попов
1898 — 1963

Замысел, которому не дали сбыться
Если бы он родился в другой стране, его назвали бы артистом. В Италии — певцом. Во Франции — художником. Но Россия начала XX века не давала права выбора: она брала мужчин и лепила из них солдат. Вместо сцены — окоп. Вместо аплодисментов — канонада. Попов мог бы стать кем угодно, но стал военачальником, хотя до последнего дня носил в душе что-то, не укладывающееся в воинский устав.

Рождение на изломе
Осень 1898 года. Вятская губерния, глухая деревня, где зима длится полгода, а дороги тонут в грязи. Семья — крестьяне, но не забитые, а с живым умом. Если бы его отец уехал в город или, скажем, эмигрировал в Америку — судьба повернулась бы иначе. Но мальчик остался в российской глубинке, где грамота была редкостью, а судьба измерялась количеством лошадей. В 1918 году он мог бы отказаться — спрятаться за печкой, сказать «мал ещё». Вместо этого пошёл в Красную Армию добровольцем. Не из идейной страсти, а потому что так было надо. Стыдно было не пойти.

Дорога через огонь
Гражданская война выковала из него не романтика, а жёсткого прагматика. Он воевал на Восточном фронте, под Уралом, на Кавказе. Попов не командовал полками с ходу — он поднимался снизу, от взвода, от роты. Каждое звание он выплачивал кровью, своей и чужой. Удивительно другое: он мог бы остаться в армии мирного времени, как многие, — спиваться, ждать пенсии. Но он учился. Курсы «Выстрел», Военная академия имени Фрунзе. В 1930-е, когда одних расстреливали, а другие молчали, он упрямо грыз гранит тактики и стратегии. Если бы он родился на двадцать лет позже — стал бы профессором военного дела. Но время требовало командиров, и в 41-м ему сорок три.

Генерал на переломе
4 июня 1940 года ему присвоили звание генерал-майора. Он был среди тех, кто строил новую армию накануне катастрофы. Когда грянула Великая Отечественная, Попов оказался на Западном фронте. Его могли бы убить в первые недели — тысячи генералов погибли в окружениях. Но он выжил. Командовал 61-м стрелковым корпусом, дрался под Москвой, под Сталинградом, на Курской дуге. Его часть освобождала Белоруссию и Польшу. Если бы он служил в вермахте, его бы награждали Рыцарским крестом. Но он был советским генералом — орденами его не баловали, зато доверяли самые тяжёлые участки фронта. После войны — командование в военных округах, подготовка кадров. Он не стал маршалом, не вошёл в историю как полководец-триумфатор. Но именно такие, как он, держали спину армии — без криков, без позы.

Человек между атаками
Говорят, он был молчалив. Не любил парадной болтовни. В свободные минуты садился за стол и рисовал — карандашом, углём. Пейзажи, лица солдат, деревья. Коллеги не понимали: «Ты что, девушка?» А он, возможно, видел в этом спасение. Он мог бы стать художником, если бы не эпоха. Мог бы остаться крестьянином, если бы не война. Но он выбрал долг, хотя душой оставался в поле. Умер 2 января 1963 года. Без громких некрологов, без государственных похорон. Просто ушёл генерал-майор, который когда-то рисовал на клочках бумаги между боями.

Тишина после боя
Сегодня его имя редко вспоминают. Нет улиц, нет музеев. Но пока живы архивы, пока хранятся его карты и наброски — он есть. Человек, который мог бы стать художником, но стал солдатом.

Спасибо ему за то, что в бесчеловечное время он остался человеком, а не машиной для уничтожения.