Понсов Алексей Дмитриевич

5 мая 1920 - 22 октября 2009

Алексей Дмитриевич Понсов
1920 — 2009

Человек, который видел театр изнутри

Он появлялся в цехах Большого театра задолго до того, как зажигалась люстра. В полумраке, среди груд холстины и запаха канифоли, нащупывал то самое место, где конструкция перестаёт быть чертежом и становится воздухом. Те, кто работал рядом, запомнили не его громкие речи — а то, как он молча поправлял линию горизонта на макете, и мир на сцене вдруг обретал глубину. В 1969-м ему дали звание заслуженного работника культуры, но куда важнее было другое: ни один спектакль не провалился по вине его декораций.

Откуда приходят художники

В мае 1920 года, когда страна ещё не оправилась от Гражданской, в семье, далёкой от богемы, родился мальчик. Детство пахло керосиновой лампой и сырым театральным занавесом — Алексей впервые попал за кулисы случайно, и этот случай определил всё. Никто из родных не держал в руках кисти, но он уже в школе рисовал так, что преподаватели приносили его работы в учительскую. Война перечеркнула планы — вместо академии были окопы, вместо этюдов — карты местности. Но даже на фронте, в землянке, он умудрялся набрасывать профили бойцов угольком на газете.

Путь сквозь декорации

После победы Понсов пришёл в театр не с дипломом, а с опытом — опытом человека, который видел, как рушатся миры, и знал цену конструкциям. Его первая серьёзная работа в Большом напоминала чудо: за три недели он создал объёмную панораму, которая не шаталась и не скрипела, хотя монтировали её впопыхах. С годами его стали звать «технологом от Бога» — он умел объяснить плотникам и малярам сложнейшие вещи простыми словами. В 1969-м, когда ему присвоили звание заслуженного работника культуры РСФСР, коллеги говорили: «Наконец-то». Но сам Понсов лишь отмахивался: дескать, не за чинами пришёл.

Главное дело — искусство быть за кулисами

Он не стремился к славе, но без него не обходился ни один премьерный показ. Понсов разрабатывал конструкции, которые позволяли декорациям «дышать» — менять очертания за секунды, создавая иллюзию смены времён года или эпох. Его система подвесных элементов до сих пор считается образцом надёжности. В 1990-е, когда театр переживал кризис, Алексей Дмитриевич взял на себя восстановление архивных макетов — по его чертежам воссоздали сценографию «Бориса Годунова». Параллельно он преподавал, и студенты запоминали его лекции не по конспектам, а по тому, как он, прищурившись, говорил: «Театр — это три точки: свет, звук и тишина. Всё остальное — техника».

Личность — за кадром

Вне цеха Понсов казался человеком из другого времени. Он носил костюмы, сшитые ещё в шестидесятых, и никогда не повышал голоса. Однажды, когда молодой художник случайно пролил банку с охрой на готовый макет, Алексей Дмитриевич не сказал ни слова — просто достал из кармана скальпель и начал счищать краску. Через час макет выглядел лучше прежнего. Он не терпел пустословия, но мог часами объяснять, почему карниз на сцене должен быть не просто карнизом, а «продолжением молчания актёра». Его кабинет всегда был открыт — для студентов, рабочих, режиссёров.

Наследие, которое не стереть

Когда в 2009 году его не стало, в театре несколько дней висела тишина. Его ученики разъехались по всему миру — от Мариинки до Метрополитен-опера. Но чертежи Понсова до сих пор хранятся в архивах, и каждый новый художник-постановщик хотя бы раз заглядывает в его папки. Он не оставил мемуаров, зато оставил принцип: «Декорация должна умирать вместе со спектаклем, но рождаться как живая». И тот, кто хоть раз видел его за работой, знал: это не просто техника. Это магия, выверенная до миллиметра.

Он учил нас, что театр строится не на аплодисментах, а на тишине за сценой.
Спасибо за то, что подарил форму этому миру, Алексей Дмитриевич.