Политов Семён Иванович

1 сентября 1913 - 29 ноября 1980

Семён Иванович Политов
1913 — 1980

Тот, кого не сломала война

Он не был громогласным. В мирное время его можно было принять за сельского учителя — невысокий, сухощавый, с внимательным, чуть прищуренным взглядом человека, привыкшего всматриваться вдаль. Но стоило ему заговорить, как в голосе проступала та самая сталь, что переплавляет страх в решимость. Я видел его однажды на вокзале в сорок пятом, когда он возвращался в часть после госпиталя. Он стоял у окна вагона, и на его лице не было ни тени усталости — только какая-то затаённая, спокойная сила.

Детство в степи

Семён родился в простой крестьянской семье под Воронежем, в селе, где степь уходит за горизонт лентой невспаханной земли. Он поздно выучился читать — в десять лет, когда отца забрали на Первую мировую. Помню рассказы его односельчан: мальчишка с раннего утра управлялся с лошадьми, а вечером, при свете лучины, выводил буквы на обрывках бумаги. В четырнадцать он уже работал в колхозе наравне со взрослыми — косил, пахал, не зная, что всего через десять лет ему придётся защищать эту землю с оружием в руках.

Дорогами войны

Призвали его в тридцать пятом, и он сразу попросился в кавалерию — там пахло конским потом и сеном, это напоминало детство. К сорок первому он уже был старшим сержантом. Война застала его под Брестом. Выходил из окружения с боями — три месяца, с обожжёнными лёгкими и простреленной ногой. В госпитале он настоял, чтобы его отправили не в тыл, а в формирующуюся дивизию. К сорок третьему он уже командовал эскадроном. Говорят, его солдаты шли за ним в атаку без колебаний — не потому, что он кричал, а потому, что он всегда был впереди.

Главный бой

Это случилось в апреле сорок пятого, под Кюстрином. Эскадрон Политова получил приказ форсировать Одер и удержать плацдарм до подхода основных сил. Вода была ледяной, лёд ещё не сошёл. Семён Иванович первым спустил лошадь в реку. На западном берегу их встретили плотным пулемётным огнём. Он поднял эскадрон в атаку, когда казалось, что удержаться невозможно. Трое суток без сна и еды, без связи, с иссякающими патронами. Когда подошли наши, он сидел на бруствере, перевязывая плечо, и смотрел на зарево горящего города. За этот плацдарм его представили к Золотой Звезде.

Через месяц, в Берлине, он расписался на стене Рейхстага. Говорят, написал просто: «Семён Политов. За землю русскую».

Характер солдата

После войны он остался в армии, дослужился до подполковника. Но я запомнил его не в мундире с наградами, а на окраине их гарнизона, где он по вечерам сидел с удочкой на берегу пруда. Он почти не рассказывал о войне. Только однажды, когда какой-то заезжий журналист спросил, страшно ли ему было, он ответил с усмешкой: «Страшно — это когда дома некому воды подать. А на войне — работа».

Он любил лошадей до конца дней. Уже в отставке, в Новосибирске, куда переехал к дочери, он держал мерина — водил его на луг каждое утро, словно возвращаясь в своё мальчишество.

Вечная память

Он ушёл тихо, в ноябре 1980-го, во сне. Сердце остановилось после перенесённого на войне ранения. В последний путь его провожал весь городской гарнизон. На могиле нет шумных монументов — только гранитная плита с надписью: «Подполковник Политов Семён Иванович. Герой Советского Союза». И рядом — конь, высеченный в камне.

Спасибо за тишину, которую мы не ценим. За то, что, переплыв ледяной Одер, ты подарил нам возможность жить мирно. Вечная слава.