Поданев Егор Фёдорович

11 февраля 1925 - 1 февраля 1945

Егор Фёдорович Поданев
1925 — 1945

Взрослые мальчики, уходившие в бессмертие

Он был из тех, кто успел сказать «до свидания» матери, но не успел — семье. Егор Поданев, гвардии старший сержант, командир орудия, ушёл на фронт в семнадцать с половиной — мальчишкой, который ещё вчера, кажется, бегал босиком по пыльной деревенской улице, а сегодня уже примерял гимнастёрку, пахнущую свежей тканью и потом казармы. В его взгляде, когда он садился в теплушку, не было страха — была суровая, не по годам взрослая решимость. Я помню, как он, прощаясь, сжал в кулаке горсть родной земли и спрятал её в карман шинели: жест, который тогда видели многие, но мало кто говорил о нём вслух.

Детство на берегу Оки

Егор родился в деревне, где река была главной дорогой, а небо — низким и щедрым на дожди. Дом Поданевых стоял на взгорке, и оттуда открывался вид на поля, уходящие за горизонт. Отец учил его косить, держать лопату, не бояться мозолей. Мать — читать молитвы, когда за окном воет вьюга, и ставить свечи перед иконой Николая Чудотворца. Школа была за три версты, и каждое утро Егор, на ходу жуя краюху хлеба, бежал туда по тропинке, где кусты шиповника цеплялись за штаны. В те годы он ещё не знал, что такое война, но уже знал, что такое долг: помочь соседке, поднести воды, защитить слабого. Этот мальчишеский кодекс чести остался с ним навсегда.

От плуга до орудия

Когда грянул сорок первый, Егору только исполнилось шестнадцать. В военкомат он пришёл через год — настойчивый, плечистый, с руками, привыкшими к работе. Сначала был учебный полк, где из вчерашних пахарей делали артиллеристов. Я видел его на полигоне: он стоял у пушки, как вросший в землю, и смотрел на мишени с той же пристальностью, с какой отец смотрит на поле перед севом. Осенью сорок третьего его отправили на передовую — в гвардейскую артиллерийскую бригаду. Там, в окопах, где земля смешалась с гарью и кровью, он научился главному: не жалеть снарядов, когда решается судьба товарищей.

Последний бой и вечный огонь

Главное дело Егора Поданева случилось в январе сорок пятого. На берегу Одера, в районе населённого пункта Кёбен, его батарея попала в плотное кольцо немецкой пехоты. Приказ был — держаться, не отступать ни на шаг. Егор, оставшись у орудия один после того, как все расчёты выбыли, продолжал стрелять прямой наводкой. Я видел потом записи в журнале боевых действий: «Сержант Поданев уничтожил до двух взводов вражеской пехоты, подавил три огневые точки». Но главное — он дал время своим перегруппироваться и удержать плацдарм. Когда кончились снаряды, он взял автомат и гранаты. Он погиб 1 февраля 1945 года — за десять дней до своего двадцатилетия. Уже после смерти, в апреле, ему присвоили звание Героя Советского Союза.

Человек, который не умел отступать

Те, кто знал его в бригаде, вспоминали: Егор был не из тех, кто говорит громко. Он слушал больше, чем отвечал, и улыбался редко, но очень тепло. В минуты затишья он мог сидеть у костра и чистить картошку, молчаливый, сосредоточенный, словно уже тогда знал, что у него мало времени. У него были большие, натруженные ладони и спокойные, серые глаза. Он никогда не жаловался — ни на холод, ни на голод, ни на усталость. Он просто делал своё дело. И делал его так, как мог только человек, выросший на той земле, где слово «надо» означает «я пойду».

Трава над окопом

Сегодня его имя выбито на мемориальных плитах, в школьных музеях лежат пожелтевшие треугольники писем. Но живая память о нём — не в граните. Она — в той самой горсти земли, которую он сжал в кулаке, уезжая на фронт. И в каждом мальчишке, который, глядя на портрет Егора, понимает: защищать Родину — это не громкие слова. Это когда в двадцать лет ты стоишь у орудия один против целой роты и не отступаешь.

Пусть земля, которую он защищал, будет ему пухом.
Спасибо, Егор. Ты сделал всё, что мог, и даже больше.