4 ноября 1934 - 16 марта 2007
Николай Альфредович Платэ
1934 — 2007
**Поворотный момент в лаборатории**Всё могло закончиться, едва начавшись. Молодой аспирант, склонившийся над установкой, в последний момент заметил неладное — тончайшую трещину в стеклянном реакторе, где под давлением шёл опасный синтез. Инстинктивный шаг назад спас ему жизнь. Через мгновение лабораторию потряс взрыв, осколки вонзились в стены именно там, где он стоял секунду назад. Эта встреча со смертью в химической лаборатории МГУ не отвратила его от науки, но навсегда поселила в нём священный трепет перед материей, с которой он работал, и фатальную убеждённость: главное в химии — не формула, а предвидение. Предвидение поведения молекул и последствий эксперимента.
**Истоки в предвоенной Москве**Его детство пришлось на суровую эпоху. Москва конца тридцатых, затем война, эвакуация, возвращение в полуголодную столицу. Мир мальчика из интеллигентной семьи не был усыпан розами, но был полон книг и разговоров об искусстве и науке за скромным семейным столом. Химия пришла к нему не как детское увлечение с колбочками, а как осознанный, почти философский выбор уже в юношеские годы — дисциплина на стыке логики и творчества, способная создавать новую реальность из ничего. Он поступил на химфак МГУ, где его талант был быстро замечен.
**Путь сквозь полимеры**После университета его путь лежал в Институт нефтехимического синтеза АН СССР, цитадель высокой науки о полимерах. Здесь, в мире макромолекул, он нашёл своё призвание. Платэ мыслил полимеры не как инертные материалы, а как умные системы, способные откликаться на внешние воздействия: температуру, свет, электрическое поле. Он стоял у истоков нового направления — химии и физики полимеров с управляемыми свойствами, создавая основу для материалов будущего: от «умных» покрытий до медицинских имплантатов. Его научная смелость была обоснована математической строгостью и безупречным экспериментальным мастерством.
**Директор эпохи перемен**Возглавив родной институт в непростые восьмидесятые, а затем пройдя через пост главного учёного секретаря РАН в лихие девяностые, он совершил, пожалуй, свой самый трудный синтез. Ему предстояло спасти целостность научного организма, когда под угрозой оказалось само его существование. Платэ, академик с мировым именем, стал дипломатом, хозяйственником, жёстким администратором. Он боролся за финансирование, отстаивал статус фундаментальной науки, находил компромиссы, чтобы сохранить уникальные школы и не дать разбежаться талантам. Его институт под руководством Платэ не просто выжил, но и остался флагманом нефтехимии.
**Строгий учитель и ценитель красоты**Вне лаборатории и кабинета это был человек старой закалки — безупречно вежливый, сдержанный, даже суховатый. Студенты и коллеги побаивались его пронзительного взгляда и беспощадной требовательности к чёткости мысли. Но немногие знали другого Платэ — тонкого ценителя живописи, собравшего remarkable коллекцию графики, человека, для которого красота химической структуры была родственна красоте гармоничной музыкальной фразы или изящной математической теоремы.
**Наследие умной материи**Сегодня созданные им и его школой «умные» полимеры работают в высоких технологиях, медицине, космосе. Но главное наследие Николая Альфредовича — не патент или формула, а сохранённая им научная школа. Целое поколение химиков, воспитанных на его принципах строгой доказательности и смелого поиска, продолжает развивать его идеи. Институт, носящий теперь и его имя, — живой памятник его воле и преданности науке.
Он превратил интуицию в точную науку, а выживание — в стратегию развития.
Благодарность — тем, кто продолжает синтез по его чертежам.
