22 августа 1909 - 22 августа 1971
Александр Григорьевич Письменный
1909 — 1971
Его жизнь — не последовательность событий, а единый, неостановимый поток. Поток слов, льющейся из-под пера на фронтовые листовки и в газетные колонки. Поток бетона и стали, из которого его руками и расчетами вырастали мосты и заводы. Поток памяти, который он стремился остановить на бумаге, чтобы он не ушел в песок забвения. Александр Письменный не выбирал между профессиями — он позволял этому внутреннему течению нести себя, и на каждом повороте судьбы оно находило новое русло, но не меняло своей сути.
Родился он в августовские дни в городе, чье имя — Ейск — звучит как шепот прибоя у песчаной косы. Детство, овеянное соленым ветром Азовского моря, могло бы предопределить судьбу моряка или рыбака. Но поток уже тогда искал иное направление. Окончив школу-семилетку, юноша устремляется к техническому знанию, к точности чертежа и прочности материала. Строительный техникум становится первой плотиной, которую он возводит на пути своего беспокойного духа, пытаясь обуздать его в четких формулах сопромата.
Два берега его существования обозначились рано. С одной стороны — тихая, основательная работа техника-строителя и конструктора. Он возводил, создавал, давал форму аморфной материи. С другой — неутолимая жажда дать форму другому материалу, неосязаемому и летучему: впечатлению, мысли, мгновению. Еще до войны он начинает публиковаться, ищет свой голос в прозе. Но грянувший сорок первый год смешал все планы. Поток частной жизни влился в грозное, всесокрушающее течение истории.
На фронте две его ипостаси неожиданно слились в одну, нашли общую цель. Он стал военным корреспондентом. Его оружием была не винтовка, а карандаш и блокнот. Он конструировал не мосты, а правду о войне — ту, что нужна была измученным солдатам в окопах и рабочим в тылу. Его слова, печатавшиеся в армейских газетах, становились опорами для духа, тем цементом, что скрепляет волю. Он строил из букв ту несокрушимую крепость, которую нельзя возвести из бетона — крепость народного сопротивления.
После Победы поток не остановился. Вернувшись к мирному строительству, он уже не мог оставить и строительство литературное. Главным делом его жизни стала не громкая слава, а титаническая работа по сохранению памяти. Он писал о войне, о товарищах, о пережитом. Его проза — это не парадные мемуары, а честная попытка запечатлеть ту самую человеческую реку, что текла сквозь ад сражений, со всеми ее страхами, надеждами и простым ежедневным мужеством. Он был летописцем потока, в котором сам когда-то плыл.
Он не был бунтарем или трибуном. Его сила была в ином — в упорной, сосредоточенной работе, в верности однажды выбранному долгу, будь то долг инженера или долг писателя. В его личности чувствовалась та самая спокойная глубина, которая скрывается под быстрой поверхностью реки. Он умел слушать и слышать — и шум стройки, и тихие признания однополчан, и собственное сердце. Эта внутренняя тишина и позволяла ему так точно улавливать гул времени.
Он оставил после себя двойное наследие, материальное и духовное. Первое — это заводские корпуса, жилые кварталы, мосты, в расчетах и проектах которых есть частица его ума. Второе — книги, рассказы, очерки, где застыла частица его сердца. И то, и другое — акты созидания. В этом и есть его главный урок: можно служить стране и пером, и циркулем, если твоим движителем является честность, а целью — польза.