Пиневич Анатолий Васильевич

15 января 1921 - 8 ноября 1997

Анатолий Васильевич Пиневич
1921 — 1997

Голос, вернувшийся с войны
Его появление на сцене всегда было тихим событием. Не было в нём опереточной бравады, зато была какая-то особая, выстраданная ясность. Когда он начинал петь, казалось, что зал замирает не только от красоты баритона, но и от понимания: этот лёгкий, парящий над оркестром звук прошёл через ад. Мы, коллеги, знали это. Знали, что за безупречным фраком и улыбкой скрывается память о другом — о шинели, о фронтовых дорогах, о том, что пришлось пережить, чтобы потом дарить людям радость.

Истоки под ленинградским небом
Детство его было пропитано музыкой с самого начала, там, на берегах Невы. Говорили, что мальчишкой он мог часами слушать, как играет духовой оркестр в летнем саду, а потом пытался повторить услышанные мелодии дома. Голос прорезался рано, звонкий и чистый. Казалось, сама судьба вела его к сцене. Но та эпоха готовила для своего поколения иные, куда более суровые партитуры. Мечты о консерватории, о студенческой скамье были отложены — наступил сорок первый.

Дорога, которую он прошёл
Война застала его совсем юным. Он ушёл на фронт, как и миллионы его сверстников. Это были не годы — это была другая жизнь, в которой не было места ни нотам, ни аплодисментам. Только грохот, холод и постоянное напряжение. Он редко говорил об этом времени, отшучивался. Но иногда, в редкие минуты закулисной тишины, в его взгляде, устремлённом куда-то вдаль, можно было уловить тень тех лет. Он прошёл всю войну, и сам факт того, что он вернулся, казался чудом. А то, что он вернулся с неповреждённым, живым голосом, — чудом вдвойне.

Свет рампы Московской оперетты
После Победы он наверстывал упущенное с лихвой. Учёба, первые роли, а потом — долгожданное приглашение в Московский театр оперетты. Здесь он и нашёл своё истинное призвание. Сцена этого театра стала для него домом на десятилетия. Помню, как он выходил в роли графа Данило в «Весёлой вдове» — элегантный, ироничный, с той самой, чуть грустной улыбкой. Его герои — будь то король или авантюрист — всегда несли в себе отблеск благородства и внутренней силы. Он не играл в любовь — он признавался в ней с такой искренностью, что зрительный зал верил безоговорочно. Каждая его песня, каждый выход были отточены до блеска, но в них никогда не чувствовалось холодного ремесла, только живое, трепетное чувство.

Человек за кулисами
В жизни он был удивительно скромным и сдержанным человеком. Никаких звёздных капризов, никакого высокомерия. В театре его уважали безмерно — и за талант, и за человеческую порядочность. Он приходил на спектакль одним из первых, тщательно готовился, а после выхода, уже сняв грим, мог тихо сидеть в углу артистической, куря папиросу и обсуждая с молодыми коллегами тонкости роли. В его присутствии как-то само собой стихали пустые разговоры и сплетни.

Незатихающие аплодисменты
Звание Заслуженного артиста стало закономерным признанием его многолетнего, преданного служения искусству. Но главной наградой для него, я уверен, были не регалии, а полные залы, горящие глаза зрителей и ощущение, что он дарит им праздник. Даже уйдя на пенсию, он оставался частью театра, его живой легендой. Его голос, запечатлённый на пластинках, и сегодня звучит в домах, напоминая об эпохе, когда оперетта была настоящим, всенародным праздником.

Его песни — это его памятник, нерукотворный и вечный.
Спасибо за каждый вечер света, подаренный нам после долгой ночи.