Петраковский Анатолий Иосифович

28 декабря 1901 - 3 сентября 1969

Анатолий Иосифович Петраковский
1901 — 1969

Звук первого шага

Декабрьская стужа 1939 года. Где-то над замерзшей финской землей висит не то вой ветра, не то предсмертный скрежет металла. Но сквозь эту какофонию пробивается другой звук — сухой, четкий, будто кто-то переламывает сосновую ветку за веткой. Это командир полка ступает по насту. Хруст. Пауза. Еще шаг. Под валенками — сорокаградусная пустота, за спиной — полк людей, в руке — карта, на которой линия фронта нарисована карандашом, а в реальности — кровью.

Глина и чернила

Он родился в селе Березна, на Черниговщине, где хаты лепят из глины так же плотно, как лепят характер. Сын крестьянина, Анатолий не знал иного маршрута, кроме как от сохи до школы, а потом — от школы до военкомата. Гражданская война застала его почти мальчишкой, но в семнадцать лет он уже носил шинель, которая была ему велика на два размера. Потом — пограничные войска, и не просто служба, а институт: Высшая пограничная школа, где каждое утро начиналось с того, что нужно было удержать в голове не только устав, но и страх перед будущей войной.

Мост через беду

В 1939-м он командовал 257-м стрелковым полком. Им дали задачу: форсировать реку, занять плацдарм. Но река — это не карта, это ледяная жижа, которая хватает за горло. Петраковский сделал то, что потом назовут «тактической дерзостью»: он не стал ждать саперов, а под огнем противника перебросил батальоны прямо по льду, под прикрытием пулеметов, которые самолично расставил на берегу. А когда на плацдарме стало жарко — он поднял людей в штыковую. За эту операцию — звание Героя Советского Союза и Золотая Звезда.

Великая Отечественная не дала ему передышки. Под Вязьмой его дивизия попала в окружение, но он не сложил оружия — вывел остатки, пробился к своим. Потом были Сталинград, Курская дуга, освобождение Украины. Был момент, когда он сам вел батальон в атаку, потому что командиры рот полегли, а цепи залегли под пулеметным огнем. Он не кричал «За Родину!», он просто пошел — и за ним пошли.

Человек, который не салютует

О его характере ходили легенды. Говорили: «Петраковский не повышает голоса, но его шепот слышен на том конце плаца». Он был из тех командиров, кто спит в той же землянке, что и солдаты, кто делит последний сухарь, кто не требует от подчиненных того, чего не может сделать сам. После войны, уже генерал-майор, он не стал «паркетным» генералом. Он писал воспоминания, преподавал тактику, и его лекции собирали полные аудитории — не из-за звания, а из-за той интонации, с которой он рассказывал о войне. Без пафоса, с хрипотцой, с горькой усмешкой.

Тишина после боя

Он ушел 3 сентября 1969 года. Похоронен на Новодевичьем, но настоящая его могила — там, под Выборгом, где морозный воздух до сих пор хранит тот самый хруст шагов. В его честь названа улица в родном поселке, но главное — остались его записи, его учебники, его уроки. Он не учил воевать, он учил выживать и при этом оставаться человеком.

Он шел первым, когда никто не решался.
Спасибо за каждый шаг на том льду.