18 октября 1902 - 17 августа 1982
Евгений Андреевич Пермяк
1902 — 1982
**Наблюдая за мастером**Я помню его в коридорах Свердловского отделения Союза писателей — невысокого роста, плотный, с внимательным, чуть усталым взглядом из-под очков. Он всегда казался немного отстранённым, будто в голове его в этот самый миг складывалась новая фраза для очередной миниатюры. Он не был тем, кого называют «громким» писателем, но его присутствие ощущалось — тихое, основательное, как добротный уральский камень. Он был из тех, кто не говорит много, но каждое его слово, кажется, прошло через сито раздумий.
**Истоки на уральской земле**Рос он в Вятке, но душа его, как он сам позже признавался, навсегда осталась привязана к Уралу, куда он перебрался молодым. Не зря же он взял себе этот звучный, крепкий псевдоним — Пермяк. Это был не просто творческий выбор, а судьбоносное самоопределение. Он впитывал в себя не только суровую красоту уральских гор, но и сам дух этого края — практичный, работящий, где ценят не громкие слова, а дело, мастерство, умелые руки. Эти впечатления станут питательной почвой для всего его творчества, особенно для тех самых знаменитых сказок, где топор или гвоздь обретали душу.
**Путь к слову**Путь его к литературе не был прямым и гладким. Он пробовал себя в журналистике, в драматургии, даже в режиссуре. Видел я его и в военные годы — тогда он, организатор литературного центра на Урале, казался сосредоточенным и суровым. Работа в Совинформбюро, куда он попал в 1944-м, отточила его слог, научила ценить точность и ясность мысли. Вся эта жизнь, этот разнообразный опыт копились в нём, чтобы позже вылиться в особую, узнаваемую интонацию.
**Главное дело: разговор о самом важном**А главным его делом, тем, за что его полюбили миллионы читателей, стали сказки и рассказы для детей. Но это были не просто сказки. Он умел говорить с ребятами о самом важном — о труде, о честности, о мастерстве — без малейшей назидательности, с мягким юмором и теплотой. Помню, как он читал отрывки из «Чижика-Пыжика» или «Волшебных крашенок» — его голос, негромкий и ровный, завораживал. Казалось, он не сочиняет историю, а вспоминает её, такую простую и мудрую. Его миниатюры-притчи были подобны алмазам — маленьким, но отточенным до совершенства, сверкающим одной-единственной, но важной мыслью.
**Характер, отлитый из чугуна**По характеру он был человеком дела, ответственным и принципиальным. Два десятилетия, с 1959 года, он возглавлял Ревизионную комиссию Союза писателей РСФСР — должность, требующую безупречной честности и твёрдости. В быту он был скромен, не любил пустой суеты и светских бесед. Его настоящая жизнь протекала за письменным столом, в тишине кабинета, где рождались строки, понятные и трёхлетнему малышу, и седому мастеру.
**Наследие, которое не стареет**Сегодня его книги, может, и не стоят на самой видной полке в магазине, но они неизменно переиздаются. Их читают родители своим детям, а те, в свою очередь, своим. Потому что мудрость, заключённая в историях про Самосвал, упрямого ослика или хитрую кошку, не имеет срока годности. Он не создавал громких литературных манифестов, но создал нечто большее — целый мир, где доброта и труд всегда побеждают лень и хитрость. Его Урал — не просто географическое понятие, а состояние души, которое он щедро дарил читателям.
Его сказки — как тёплый свет в окне, видный с любой дороги.
Спасибо за этот ясный, честный и такой нужный свет.
