Перегоненко Михаил Романович

30 сентября 1912 - 18 мая 1969

Михаил Романович Перегоненко
1912 — 1969

Тот самый случай, когда геройство не было врождённым

Он не мечтал о военной карьере, не готовил себя к подвигам и, кажется, до последнего надеялся, что война обойдёт его стороной. В Красную Армию Михаил Перегоненко попал не по призванию, а по мобилизации — в июне 1941 года, когда двадцатидевятилетнему мужчине с крестьянскими руками и мирной профессией уже не оставляли выбора. Он был обычным человеком, каких миллионы: не рвался в герои, не искал славы, а просто делал то, что должно. И в этом, пожалуй, его главная сила.

Из глины и хлеба

Родился он на Украине, в селе Слобода, в семье, где каждый день был борьбой за урожай. Детство не баловало — работа в поле с рассвета до темноты, голодные тридцатые, ранняя потеря отца. Михаил не получил блестящего образования, не читал заумных книг. Он умел другое: пахать, косить, чинить сбрую и чувствовать землю. Этот навык — чувствовать опору под ногами — потом спасёт ему жизнь не раз. Но в 1941 году он, как и многие, растерялся. Война ворвалась в его мир грубо и неожиданно.

🎖 Путь через страх и дезертирство

Тут начинается самое неудобное, о чём редко пишут в парадных биографиях. Осенью 1942 года Перегоненко… дезертировал. Просто ушёл из части. Не выдержал. Страх, неразбериха, возможно, отчаяние — причины сейчас уже не узнать. Но факт остаётся фактом: он был осуждён военным трибуналом и отправлен в штрафную роту. Именно там, в аду штрафбата, где ценой крови смывали вину, он, вероятно, и нашёл в себе что-то, чего раньше не знал. С апреля 1943 года он снова в строю — уже не растерянный новобранец, а человек, который заглянул в бездну и решил, что обратной дороги нет.

Солдат, который не умел отступать

Воевал он так, как будто заново рождался каждый день. Сержант, командир отделения, он не блистал тактическим гением, но обладал звериным упорством. Летом 1944 года, когда рота залегла под пулемётным огнём, Перегоненко поднялся первым — не ради приказа, а потому что лежать было страшнее, чем идти. Он ворвался во вражескую траншею, застрелил двух пулемётчиков, захватил «языка». За это получил орден Славы III степени. Через несколько месяцев, уже в Польше, он снова пошёл в атаку, когда все замешкались. Гранатами уничтожил расчёт противотанкового орудия, взял в плен офицера — орден Славы II степени. А в феврале 1945 года, в бою у города Прейсиш-Старгард, когда его отделение осталось без командира, он принял командование на себя, отбил три контратаки и лично вынес с поля раненого товарища. Орден Славы I степени — и звание полного кавалера.

Человек, а не парадный портрет

После войны он вернулся домой. Никаких маршальских жезлов, никакой политической карьеры. Он был простым сержантом, которого война выжала до дна. Работал, пытался жить обычной жизнью, но здоровье было подорвано. Он не любил рассказывать о войне — слишком много там было грязи, страха и той самой штрафной роты, о которой стыдно вспоминать. И всё же, когда его награждали, он молчал — не от скромности, а от тяжести пережитого. Он нёс этот груз до самой смерти.

🕯 Короткая осень героя

Умер Михаил Романович 18 мая 1969 года. Ему было всего пятьдесят шесть. После себя он не оставил мемуаров, не дал интервью. Осталась лишь короткая строка в военном архиве: «сержант, полный кавалер ордена Славы». Но за этой строкой — человек, который падал, ошибался, трусил, но сумел подняться. И это, возможно, выше любого парадного портрета.

Земля тебе пухом, солдат, познавший цену страха и чести.
Спасибо за то, что после падения нашёл в себе силы встать.