Павлов Дмитрий Васильевич

12 октября 1905 - 17 июня 1991

Дмитрий Васильевич Павлов

12 октября 1905 — 17 июня 1991

Тот, кто кормил страну

На московских перронах лета пятьдесят пятого его можно было узнать за версту: сухощавый, с военной выправкой, он ходил по товарным складам, собственноручно вскрывая ящики с консервами. Интендантская закваска — её не спрячешь за министерским столом. Павлов пришёл в торговлю, когда страна ещё помнила карточки, и каждый грамм масла был на счету. Сейчас об этом забыли, но тогда его появление на Мясницкой, в здании Наркомторга, казалось спасением.

Детство в казарме

Он родился в семье, где слово «достаток» было пустым звуком. Деревня, потом уездный городок, потом — школа военных снабженцев. Никаких особняков, никаких гувернёров. Павлов с детства знал, что такое голод: видел, как пухнут животы у соседских ребятишек. Именно эта память — не из учебников, а из собственного детства — навсегда привязала его к продуктовым амбарам и продовольственным запасам.

Путь интенданта

В тридцать седьмом, когда многих его сослуживцев уносили «чёрные воронки», Павлов почему-то уцелел. Он не прятался, а, наоборот, лез в самое пекло — на Дальний Восток, в армейские склады, в обеспечение боевых частей. К сорок первому он уже знал каждую цифру в отчётности по продовольствию. Война застала его в чине полковника, и он, как заводной, мотался по фронтам от Сталинграда до Кёнигсберга, налаживая снабжение под бомбёжками. Генерал-лейтенантские погоны интендантской службы он нёс как тяжёлый крест.

Министр торговли

Пятьдесят пятый год стал пиком его карьеры. В кабинете на Мясницкой, где ещё витал запах сталинских папок, Павлов начал реформу, о которой сейчас почти не вспоминают: он попытался повернуть советскую торговлю к человеку. Вводил самообслуживание, торговался с поставщиками за фрукты, открывал специализированные магазины. Помню, как он ворчал на совещаниях: «Люди не хотят жрать кисель из крахмала — дайте им нормальное мясо». Но система не прощала самостоятельности. Через три года его сняли, назначив сенатором в Верховный Совет — почётная ссылка.

Человек с сухарём в кармане

Он так и не научился красиво жить. Даже в министерском «ЗИМе» возил в портфеле кусок чёрного хлеба — на случай, если задержат на совещании. Сослуживцы вспоминали, что он мог часами стоять в очереди в обычной столовой, проверяя качество обедов. Его можно было встретить в самых неожиданных местах: на овощебазе, в морозильниках, на консервном заводе. Он не верил отчётам — он верил своим глазам и своим рукам.

Наследие

Он ушёл в девяносто первом, за месяц до распада страны, которую кормил полвека. Похоронили его тихо, без пафосных речей. Но если вы когда-нибудь заходили в советский гастроном с нормальным хлебом и нефильтрованным пивом — это отчасти и его заслуга. Он не оставил мемуаров, зато оставил систему торговли, которая, при всей своей громоздкости, всё-таки работала.

Сухое, горячее лето 55-го осталось в памяти каждого, кто видел, как он открывал свой первый магазин самообслуживания.
Спасибо за то, что знал цену не только цифрам, но и каждому испечённому караваю.