Пащенко Мстислав Сергеевич

1 апреля 1901 - 22 октября 1958

Мстислав Сергеевич Пащенко
1901 — 1958

Человек, рисовавший движение
В историю советской анимации он вошёл не громким именем, а тихой, нервной одержимостью. Мстислав Пащенко не был гением с пелёнок, не сделал ни одного революционного открытия, но без его режиссёрской руки «Союзмультфильм» в 1940-х и 1950-х выглядел бы иначе. Он не умел прощать себе халтуры — и за это платил бессонными ночами, срывами сроков и, в конце концов, здоровьем. Зато его ленты до сих пор смотрятся живым, трепетным кино.

Из детства, которое не отпускало
Родился он в апреле 1901 года — когда мир ещё не знал ни авиации, ни мультипликации. Детство пришлось на эпоху, где любое движение на бумаге казалось чудом. Пащенко рано потерял отца, семья жила трудно, и мальчишка рисовал везде: на полях газет, на обоях, на случайных клочках. Он не был вундеркиндом — скорее упрямым самоучкой, который мечтал оживить рисунок. Но мечта эта долго оставалась лишь шалостью: после школы пришлось работать, потому что искусство не кормило.

Путь, полный сомнений
В профессию он пришёл поздно и окольными путями. Сначала техникум, потом работа на периферии, попытки найти себя в живописи и графике. Лишь в 1930-е, когда советской анимации понадобились не просто художники, а режиссёры, способные мыслить драматургически, Пащенко оказался на «Союзмультфильме». И тут же столкнулся с жесточайшей конкуренцией и прессингом идеологии. Каждый его фильм — это компромисс между тем, что хотелось сделать, и тем, что «не пропустят». Он нервно курил, переделывал сценарии до дырок в бумаге, ругался с цензорами и редко был доволен результатом. Зато коллеги запомнили его абсолютную честность: если работа выходила плохо, он говорил это первым, не прячась за должностью.

Главное дело: кадр за кадром
Его фильмография — это хроника взросления советской мультипликации. «Сказка о попе и о работнике его Балде» (1940) — первая серьёзная режиссёрская работа, где он рискнул отойти от плоского рисованного лубка и добавил объём, тени, воздух. Во время войны он делал агитационные плакаты и короткометражки — сжатые, злые, трагические. После Победы взялся за сложные сценарии: «Песенка радости», «Оранжевое горлышко», «Снеговик-почтовик». Именно с Пащенко на студии начали всерьёз работать над характерами персонажей, а не просто над движением. Он требовал от художников Евгения Мигунова, Анатолия Сазонова, Владимира Дегтярёва психологической глубины — и сам выгрызал каждую мимику.

Личность: нервный перфекционист
Пащенко был человеком непростым. Резкий, иногда вспыльчивый, он мог раскритиковать коллегу в пух и прах, а потом, краснея, извиняться и вечером нести тому бутерброды — знак примирения. Он не умел хитрить и интриговать, за что его не слишком жаловали начальники. При этом он боялся неудач как огня: каждый провал воспринимал как личную катастрофу, впадал в тоску, запирался в кабинете и перерисовывал сцены снова и снова. Сердце он надорвал именно этой гонкой — вечной борьбой за идеальный кадр, которого в реальности не существует.

Наследие без пьедестала
В 1957 году ему присвоили звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. Но он успел порадоваться недолго: через год, осенью 1958-го, остановилось сердце. Пащенко не оставил мемуаров и скандальных мемуаров о нём не написали. Но каждый, кто смотрит старые советские мультфильмы, где звери грустят и улыбаются по-настоящему, а движение кажется живым, — смотрит на след его руки. Он не был гением. Он был мастером, который каждодневно доказывал, что анимация — это не просто «ожившая картинка», а искусство души.

В каждом его мультфильме — пульс человека, который верил, что рисунок может чувствовать.
Спасибо за то, что не позволил мультипликации превратиться в плоский конвейер.