Оськин Дмитрий Павлович

25 октября 1919 - 25 января 2004

Дмитрий Павлович Оськин
1919 — 2004

Тот самый полковник, что не снимал перчаток
В осеннем Сеуле 1951 года, когда над аэродромом Кимпо ещё висел запах гари от недавних налётов, командующий 64-м истребительным корпусом представил к званию Героя одного из самых необычных офицеров — полковника Оськина. Он выглядел старше своих лет: глубокие морщины у губ, седина на висках, хотя ему едва перевалило за тридцать. И всегда, даже в самую жару, носил лётные перчатки — старую привычку, которую никто не решался обсуждать вслух. Поговаривали, что под ними — следы ожогов от того самого боя 1943 года, когда он вытаскивал из горящего «Яка» своего ведомого.

Сын слесаря из Павловского Посада
В двадцатые годы, когда в Павловском Посаде гремели трамваи и пахло набивными платками, мальчик Дмитрий пропадал на окраинном пустыре. Там, где местные мальчишки гоняли в лапту, он собирал из фанеры и проволоки модели аэропланов. Отец, Павел Антонович, работал слесарем на текстильной фабрике, и каждый вечер приносил домой обрезки жести. Мать вздыхала: «Опять Димка весь стол завалил пропеллерами». Но когда в 1938 году сын ушёл в Борисоглебскую военную авиационную школу, отец лишь молча пожал руку. Никто тогда не знал, что пройдёт тринадцать лет, и это же рукопожатие будут вспоминать в штабе 64-го корпуса как момент истинной твёрдости.

🌤 От «Яка» до «МиГа» — путь над двумя войнами
В сорок первом Оськин летал на И-16 — маленьком, юрком, похожем на осу. В сорок третьем пересел на Як-9, и именно на нём его полк прикрывал небо над Курской дугой. Но настоящая слава пришла к нему в Корее, в небе, где сходились новейшие реактивные машины. Командуя 523-м истребительным авиаполком, он лично водил группы МиГ-15 на перехват «Сейбров». Помню, как перед вылетом он проверял каждый клапан в кабине — неспешно, словно часовщик. Однажды механик, задержавшись у его самолёта, увидел, как командир положил ладонь на фюзеляж и прошептал: «Прости, друг, что не в перчатках». После боя за переправу через Ялуцзян, когда Оськин сбил четвёртый самолёт противника, его спросили: «Товарищ полковник, как вы их видите издалека?». Он ответил тихо, почти не разжимая губ: «Я их не вижу. Я их чувствую кожей».

🎖 Человек, который не любил парадов
В 1952 году, возвращаясь в Москву, он избегал банкетов. Всегда уходил в тень, стоял у колонны в Доме офицеров, пока другие гремели бокалами. Кто-то рассказывал, что видел его на даче под Малоярославцем — он сидел на скамейке у сарая и смотрел на небо. Соседка, баба Маша, вспоминала: «Сидит, молчит, а по щеке — слеза. Я говорю: Дима, что ты? А он: “Всё хорошо, тёть Маш. Просто птицы летят”». Привычка смотреть в небо осталась с ним навсегда. Даже когда в 1972 году ему присвоили звание генерал-лейтенанта, он не надел мундир с орденами — вышел в гражданском пиджаке. Сказал: «Не люблю, когда на меня смотрят, как на витрину».

След в разрежённом воздухе
Оськин не писал мемуаров. Не оставил дневников. Его наследие — это несколько строчек в архивах Министерства обороны: 15 сбитых самолётов лично и 5 в группе за Корею, плюс 13 побед над люфтваффе. Но те, кто служил с ним, помнят другое: как он приказал выдать механикам дополнительную пайку сахара, когда они сутками не спали, готовя самолёты к вылету. Как однажды, узнав, что у сержанта родился сын, отдал ему свои командирские часы. «Пригодятся — сказал коротко. — Время — это всё». Умер он в январе 2004-го, в подмосковном Монине, почти ослепнув от катаракты. Перед смертью попросил открыть окно. «Хочу услышать, как ветер шумит», — прошептал он.

Он ушёл так, как жил — не оглядываясь на землю, устремившись ввысь.
Спасибо, Дмитрий Павлович, за то, что научил нас видеть небо не как преграду, а как путь.