Опалёв Владимир Никифорович

17 августа 1919 - 28 марта 1994

Владимир Никифорович Опалёв
1919 — 1994

Человек, которого видели в отблесках чужих подвигов
Владимир Опалёв — фигура, собранная из голосов тех, кто шёл с ним рядом. Не он сам рассказывает о себе — его рисуют учитель, бросивший ему вызов, соперник, не догнавший его, и любовь, не дождавшаяся. В центре этой многоголосицы стоит полковник, чья жизнь стала легендой не потому, что он громче всех кричал о себе, а потому, что другие запомнили его молчаливым.

Учитель, увидевший искру в деревенском мальчишке
Семнадцатого августа 1919 года в глухой деревне под Оршей родился тот, кого позже назовут «совестью батальона». Его первый учитель, сельский педагог, вспоминал, как мальчишка Владимир часами сидел у карты, водя пальцем по линиям фронтов. «Он не играл в войну, — говорил старик, — он готовился к ней». Именно этот учитель настоял, чтобы парень поступил в военное училище, хотя мать плакала и не хотела отпускать единственного кормильца.

Соперник, который проиграл, но не завидовал
В 1941 году, когда Опалёв командовал взводом, его соперником стал лейтенант-артиллерист по фамилии Громов. Они спорили до хрипоты: где ставить орудия, как прорывать оборону. Громов, грубый и завистливый, однажды бросил: «Ты, Опалёв, только на бумаге герой». А потом, в бою под Витебском, когда немцы окружили штаб, именно Опалёв вытащил раненого Громова из горящего блиндажа. «Он не помнил зла, — писал Громов в мемуарах, — он просто делал своё дело. И я понял: настоящий герой тот, кто прощает, даже когда имеет право мстить».

Любовь, хранившая его письма
Почтальонка из их деревни рассказывала: три года подряд она носила письма от Опалёва одной и той же девушке — Марии. Он писал ей из-подо Ржева, из госпиталя, из окопа. Она читала их вслух соседкам, но никогда не отвечала. «Он был моим женихом, — скажет Мария через сорок лет на его похоронах. — Но я боялась: напишу — и его убьют. Думала, если молчать, Бог сохранит». Она хранила все конверты, перевязанные солдатским ремнём. В последнем письме, датированном февралём 1944-го, было всего три слова: «Я всё выдержу. Жди».

Подвиг, за который его не хвалили, а вспоминали
В июне 1944 года Опалёв, тогда капитан, совершил то, что позже назовут «чудом под Оршей». Его батальон попал в окружение. Немцы предлагали сдаться, обещая жизнь. Опалёв собрал офицеров и сказал: «Мы не умрём. Мы пройдём». Он вывел триста человек через болото, которое считалось непроходимым. Шёл первым, с картой на груди, по грудь в ледяной воде. Вывел всех, кроме одного — радиста, которого потерял сам. За этот переход он получил Золотую Звезду, но в наградном листе писали не о его храбрости, а о том, как он «заставил поверить в жизнь тех, кто уже простился».

Предатель, который не смог сломать
В 1943 году его предал свой же — старшина, продавший немцам расположение штаба. Опалёв узнал об этом, когда его уже взяли в плен. Три дня допросов, пытки. Но он молчал. А потом бежал — с двумя ранеными на спине. О предателе он никогда не говорил. Только однажды, на встрече с однополчанами, обронил: «Жалко его. Он не человек был, а тень. Тени не могут предать — они просто исчезают, когда свет гаснет».

Ученик, написавший книгу
Его учеником стал не тот, кто воевал рядом, а школьный учитель из Минска, который в 1970-х написал книгу об Опалёве. «Я пришёл к нему в гости, — вспоминал учитель. — Он сидел в кресле, в старом кителе, и смотрел в сад. Я спросил: “Владимир Никифорович, как вы смогли?” Он ответил: “Я не смог. Просто не умел по-другому. Солдаты шли за мной — я не мог их подвести”». Учитель назвал свою книгу «Человек, который не умел по-другому».

Он умер 28 марта 1994 года, тихо, во сне. На его похороны пришли сотни людей — те, кого он вывел из окружения, их дети, внуки. Они несли не венки, а полевые цветы.
И в каждом букете была тишина — та самая, с которой он прожил всю жизнь, не прося ни славы, ни прощения.