Оганесов Вазген Михайлович

20 февраля 1920 - 23 мая 1993

Вазген Михайлович Оганесов

1920 — 1993

Голос из кабины: как о нём говорили другие

Учитель по фамилии Калустов, старый армянский педагог из Ростовской области, вспоминал мальчика Вазгена как «тихого, но с горящими глазами». Он не лез в драку, но мог часами смотреть в небо, лёжа на траве. В школе его прозвали «лётчиком» ещё до того, как он впервые сел за штурвал. А когда в 1940-м он поступил в Сталинградское военное авиационное училище, его инструктор, суровый майор Громов, сказал другим курсантам: «Запомните этого. Он не просто пилот — он живёт в самолёте». Громов ошибался только в одном: Вазген не жил в самолёте, он дышал небом.

Детство без крыльев, но с мечтой

Он родился в крестьянской семье в селе Мясникян (ныне Калинино) Ростовской области. Отец — Михаил Оганесов — ходил за плугом, мать — Арусяк — вела дом. Вазген был третьим из четверых детей, и, по рассказам младшего брата, с пяти лет таскал в кармане самодельный бумажный самолётик. Когда в 1937-м по радио объявили о перелёте Чкалова через Северный полюс, он, тринадцатилетний, разбудил всю семью в три часа ночи и заявил: «Я тоже так смогу». Мать тогда перекрестилась, а отец, глядя на сына, только покачал головой: «Бог даст — полетишь». Через год Вазген уже чистил самолёты в местном аэроклубе, таская ведра с бензином за право посидеть в кабине.

Ученик и соперник в одном небе

В 1942-м, когда его полк перебросили под Сталинград, Вазген встретил своего первого настоящего соперника — немца, которого в штабе звали «Белый дьявол». Этот ас на «Мессершмитте-109» сбил троих из его эскадрильи. Командир полка, полковник Григорьев, приказал: «Не лезь, Оганесов, у тебя всего двадцать вылетов». Но Вазген, по свидетельству его ведомого сержанта Ковалёва, просидел всю ночь над картами, вычисляя траекторию. Утром он взлетел один. Вернулся через час — с пробитым крылом, но без «Белого дьявола». Ковалёв потом скажет: «Он не победил его — он его переиграл. Как в шахматы, только на высоте три тысячи метров». Этот бой стал его визитной карточкой: враг не видел Оганесова, пока тот не ударял с солнца.

Любовь, которая не дождалась

В 1944-м, после освобождения Киева, Вазген встретил медсестру Нину — хрупкую девушку с косами, которая вытащила его из-под обломков сбитого Яка. Они переписывались три месяца. Нина ждала его в госпитале, когда он приезжал на перевязки, и однажды даже сказала: «Вазген, не летай так низко — я боюсь». Он смеялся: «Нина, я не могу летать высоко — я должен видеть, кого спасаю». Перед последним вылетом он отдал ей свой шарф со словами: «Это тебе на счастье». Нина хранила шарф пятьдесят лет, до самой смерти. Она так и не вышла замуж. Когда спрашивали, почему, отвечала: «Я уже была замужем за небом».

Предательство, которое закалило

В 1943-м в полк пришёл новый техник — старшина Кравченко. По слухам, он дружил с немцами в оккупации. Оганесов, по долгу службы, проверял его работу. Однажды, перед вылетом, Кравченко «случайно» перепутал топливные шланги — бак оказался почти пуст. Вазген взлетел, заглох на высоте двухсот метров, чудом посадил машину на брюхо. Когда его допрашивали, он сказал: «Я знаю, кто это сделал. Но он сам будет жить с этим». Кравченко арестовали, но Оганесов попросил не казнить, а отправить в штрафбат. «Пусть искупает не передо мной — перед теми, кто не вернулся», — так он объяснил своё решение командиру. Этот поступок запомнили все: в нём не было жестокости, но была стальная невозмутимость.

Ученик, ставший легендой

В 1944-м к нему приставили молодого лейтенанта Петрова, который «боялся зениток» — так говорили в эскадрилье. Оганесов не кричал, не учил морали. Он просто взял Петрова в бой — на «свободную охоту». Вернулись с двумя сбитыми. Петров сказал: «Я думал, вы меня убьете, если струшу». Вазген усмехнулся: «Нет. Я бы тебя пожалел». Петров, ставший впоследствии Героем Советского Союза, до конца жизни называл Оганесова «Соколом» и часто повторял: «Он научил меня не бояться неба — он научил меня его уважать».

Наследие, которое осталось в облаках

Вазген Михайлович Оганесов завершил войну с 26 сбитыми самолётами (15 лично и 11 в группе), званием подполковника и Золотой Звездой Героя. После 1945 года он служил в ВВС до 1956-го, а потом ушёл в гражданскую авиацию — возил грузы в отдалённые районы СССР. По воспоминаниям дочери, он никогда не рассказывал о войне, но каждое 9 Мая надевал китель и сидел в саду, глядя вверх. Умер он в 1993 году, в Ереване, от сердечного приступа — как говорили врачи, «от того самого неба, которое он носил в груди». На его могиле высекли не даты, а слова: «Лётчик».

Когда он посадил самолёт на пузо, спас жизнь своему ведомому и не оглянулся на предателя — он не искал славы, он просто летел.
Одно небо на всех — это то, что он оставил нам. Спасибо, Вазген Михайлович.