Нурметов Сатым

15 июня 1924 - 4 августа 1994

Сатым Нурметов
1924 — 1994

Человек, который не оглядывался на взрывы

Я видел его в деле однажды — в конце сорок третьего, под Витебском. Земля там была перепахана так, что не понять, где окоп, а где воронка. Сатым Нурметов стоял на коленях в жиже, спокойно перекусывал провода, будто чинил старый провод у себя в кишлаке. Вокруг свистело, ухало, а он лишь поправил пилотку и сказал кому-то из своих: «Не спеши, тут мина на растяжке». Тогда я впервые заметил: у этого человека глаза не бегают. Они смотрят в одну точку — и видят то, чего не видят другие.

Из степи, где тишина — роскошь

Он родился в семье, где тишина была редкостью — ветер, песок, скрип арбы. Война пришла, когда Сатыму не было и двадцати. В сорок втором его призвали, и он попал не в стрелки, не в артиллерию — в сапёры. Самую неблагодарную, самую опасную работу. С первого дня он понял: здесь ошибаешься один раз. И начал учиться — не по уставу, а по запаху, по цвету земли, по тому, как лежит трава. В батальоне его прозвали «Тихий» — за то, что никогда не повышал голос. Даже когда под ногами рвалось.

🛤 Дорога через минное поле

К сорок четвёртому он уже командовал отделением. 51-й отдельный сапёрный батальон, 13-й гвардейский стрелковый корпус. Под Кёнигсбергом, когда наши части застряли перед минным полем, Нурметов пополз вперёд один. Я стоял в ста метрах и видел, как он, не оборачиваясь, снял восемь мин голыми руками. За ним двинулась пехота. Потом, уже после боя, кто-то спросил: «Страшно было?» Он пожал плечами: «Страшно, когда не знаешь, где мина. А я знал». За эту операцию он получил орден Славы III степени. Но для своих он остался просто Сатымом — тем, кто идёт первым.

🏛 Дело, которое стало жизнью

Война кончилась, но Нурметов не ушёл на покой. Он вернулся в родной кишлак, но не для того, чтобы сидеть сложа руки. Начал строить. Сначала — школу. Потом — больницу. Потом — дорогу. Без шума, без митингов. Просто брал лопату и шёл. Люди удивлялись: «Сатым, ты же герой, тебе почёт положен». А он смеялся: «Почёт — это когда дети в школу ходят, а не когда медали на груди». В семьдесят четвёртом, в день тридцатилетия Победы, его вызвали в райцентр вручать юбилейную медаль. Он надел её, отстоял строем и ушёл на стройку — достраивать мост через арык.

Характер, который не сломать

Он был невысоким, сухощавым, с руками, покрытыми шрамами — от проволоки, от осколков, от работы. Говорил мало, но каждое слово весило. Однажды я спросил, как ему удалось выжить там, где гибли другие. Он посмотрел на меня долгим взглядом и ответил: «Я не думал о смерти. Я думал о том, что после меня кто-то должен пройти». В этом был весь Нурметов — он всегда думал о тех, кто идёт следом. Даже когда на войне, даже когда строил дорогу в пустыне.

Наследие, которое не стереть

Он ушёл в августе девяносто четвёртого. Тихо, как и жил. На похороны пришёл весь кишлак. Школьники несли его портрет, и я заметил: на снимке он не улыбался, но в глазах была та самая спокойная глубина, которую я запомнил под Витебском. Сегодня его именем названа школа, которую он строил. Но главное — осталась память о человеке, который не искал славы, а просто делал своё дело. Мир за ним, говорили старики, чистый.

Спи спокойно, Сатым. Ты прошёл там, где не ступал никто.
Спасибо за то, что думал о тех, кто идёт следом.