Нетреба Василий Гаврилович

1 января 1903 - 29 ноября 1975

Василий Гаврилович Нетреба
1903 — 1975

Предутренний сумрак над границей
В то морозное утро 1939 года я стоял на пригорке возле хутора, когда увидел его — невысокого, коренастого командира, который вел своих бойцов через заснеженное поле к линии финских дотов. Он не кричал, не махал шашкой, а лишь, пригибаясь, показывал рукой направление. Вокруг рвались снаряды, но он шел так, будто гулял по собственному двору. Тогда я еще не знал, что это будущий генерал, но запомнил его взгляд — спокойный, чуть прищуренный, словно перед ним не вражеские укрепления, а обычная задача на карте.

Детство в придонской степи
Говорили, что родился он в крестьянской семье на хуторе под Ростовом, где земля пахла полынью и потом. В десять лет уже пахал, в двенадцать — косил. В гражданскую войну, семнадцатилетним парнем, ушел в Красную Армию, и она стала его настоящим домом. В те годы он, как и многие, учился воевать на ходу — сначала под Царицыном, потом в пехотной школе. Помню, как один старый казак рассказывал: «Васька Нетреба коня чуял за версту, но выбрал не шашку, а винтовку пехоты».

Путь от хутора до штаба
К тридцатым годам он прошел все ступени — от курсанта до комбата. В 1937-м, когда страну трясло от репрессий, он уцелел чудом: слишком нужен был на границе. Его 257-й стрелковый полк стоял в Карелии, и офицеры шептались, что командир спит по три часа, лично проверяя посты. В финскую кампанию полк Нетребы прорывал линию Маннергейма. Именно за тот бой, когда он вывел батальон из окружения, сохранив знамя и раненых, ему дали Звезду Героя. Я сам видел, как в апреле 1940-го в Кремле ему вручали награду — он смущался, мял пилотку в руках.

Главное дело: война
В сорок первом он уже командовал дивизией. Под Ленинградом, в болотах, его люди держали оборону, когда немцы прорвались к Волхову. Помню, как в сорок третьем, после прорыва блокады, я встретил его в разрушенном Шлиссельбурге. Он сидел на ящике из-под патронов, разглядывая карту. «Победим, — сказал он, поднимая глаза. — Только каждого солдата надо беречь». В сорок четвертом, став генерал-майором, он воевал в Прибалтике. Говорят, он лично вытаскивал из горящего танка экипаж — в свои сорок один он был крепок, как старый дуб.

Личность: крестьянская основа
Он не был блестящим оратором или штабным теоретиком. Но все, кто служил под его началом, помнили: он никогда не прятался за спины солдат. В наступлении — первый, в отступлении — последний. После войны, когда его назначили военкомом в Челябинск, я слышал, как он, уже седой, ходил по заводам, разговаривал с рабочими и ветеранами. Он не любил парадов — любил солдатский быт, окопные шутки, запах гречневой каши с костром.

Наследие: тихий след в истории
Он ушел в ноябре 1975-го, в возрасте семидесяти двух лет. В некрологах писали о его боевом пути, но я запомнил другое: в день похорон на Урале ударил мороз, и ветераны, стоя у гроба, плакали, не стесняясь слез. В Челябинске его именем названа улица, но главное — в архивах лежат сотни писем солдат, которые писали ему после войны: «Василий Гаврилович, спасибо, что вывел живым».

Он ушел командиром, но в памяти остался тем самым парнем из придонской степи.
Спасибо за то, что в самое темное время он оставался человеком.