12 ноября 1925 - 18 апреля 2016
Владимир Николаевич Немухин
1925 — 2016
**Карты, которые легли на стол судьбы**Его мир — это мир карт, игральных костей и бильярдных шаров, вырванных из контекста привычных игр и возведённых в ранг вечных символов. Владимир Немухин, художник, чьё имя неразрывно связано с легендарной «Лианозовской группой», стал одним из столпов неофициального советского искусства. Его творчество — это сложная партия, разыгранная на стыке абстракции и предметности, где каждый мазок был ходом против тоталитарного единомыслия, а каждая работа — актом внутренней свободы.
**Дворовые университеты**Всё началось во дворе. Не в академиях, а в шумном московском дворике на Тихвинской улице, где мальчишеские азартные игры — в карты, в бильярд, в «пристенок» — были не просто забавой, а первой школой формы, ритма и случайности. Эти карты, потрёпанные, засаленные от частого использования, с их геометрией мастей и цифр, навсегда отпечатались в его памяти как первый визуальный код. Детство, опалённое войной, взросление в послевоенной разрухе научили его ценить не парадную гладкость, а фактуру жизни — шероховатую, подлинную, с царапинами и потертостями. Именно отсюда, из этого «дворового конструктивизма», выросла его будущая эстетика.
**Путь сквозь запретные территории**Официальный путь в искусство для него, как и для многих, был закрыт. Суриковское училище так и осталось мечтой. Вместо этого — фабрично-заводское училище, работа на заводе, служба в армии. Но подспудно, интуитивно, он искал свои тропы. Знакомство с Евгением Кропивницким, патриархом лианозовского кружка, стало поворотным. Это была встреча с иной вселенной, где искусство было не служением, а дыханием. В бараке под Москвой, в Лианозово, среди таких же отверженных официальной культурой, он обрёл свою среду и свой голос.
**Главная игра: карты как вселенная**Игральная карта стала его главным архетипом, его alter ego. Он не иллюстрировал игру — он исследовал карту как космос. На его холстах и в объектах карты теряли свою утилитарность, превращаясь в философские категории. Они падали, летели, складывались в абстрактные структуры, проступали сквозь густые слои краски, как воспоминания. «Карточные» работы Немухина — это и ностальгия по тому самому дворовому детству, и сложная метафора риска, случая, судьбы, с которой постоянно ведёт диалог художник в условиях несвободы. Бильярдные шары и кости дополняли эту вселенную, добавляя ей объёма и иного ритма.
**Характер: азарт и стоицизм**В жизни он сочетал, казалось бы, несочетаемое: азарт игрока и стоическое спокойствие философа. Его упорство было сродни упорству того мальчишки, который снова и снова собирает разлетевшиеся по двору карты, чтобы продолжить игру. Он не бунтовал громко, он просто жил и работал по своим внутренним законам, создавая параллельную, целостную реальность в мастерской. Эта внутренняя независимость, выкованная в годы, когда независимость была опасна, и была его главной силой.
**Наследие: выигранная партия**Сегодня работы Владимира Немухина живут в крупнейших музеях мира и частных коллекциях, свидетельствуя о том, что настоящая культура неистребима. Он выиграл свою главную партию — партию со временем и забвением. Его искусство, выросшее из простых дворовых знаков, стало универсальным языком, рассказывающим о свободе, игре и хрупкой красоте человеческого духа, умеющего находить поэзию даже в самом обыденном.
Его карты навсегда легли в основу новой художественной колоды.
Благодарим за игру, длиною в жизнь.
