Межлаук Валерий Иванович

7 февраля 1893 - 29 июля 1938

Валерий Иванович Межлаук
1893 — 1938

Последний вздох на рассвете
Двадцать девятого июля 1938 года в подвалах московской тюрьмы НКВД прозвучал выстрел. В сорок пять лет оборвалась жизнь человека, который всего за год до этого стоял у руля экономики огромной страны, подписывал постановления о строительстве заводов и обсуждал с руководителями государства пятилетние планы. Вместо кабинета — сырой каземат, вместо отчётов — подписанное под пытками признание в шпионаже. Так закончился путь Валерия Межлаука.

Детство в тени библиотеки
Будущий архитектор советской индустрии появился на свет в Харькове, в семье учителя и переводчика. Отец, Иван Межлаук, происходил из обедневших немецких дворян, осевших в России, но сам зарабатывал на жизнь уроками французского и немецкого. Дом их был полон книг, и Валерий, младший из трёх братьев, рано пристрастился к чтению. Однако в отличие от старших, увлекавшихся революционными идеями, он поначалу мечтал о науке, а не о баррикадах.

Путь от филолога до наркома
После гимназии Валерий поступил на историко-филологический факультет Харьковского университета. Казалось, его ждёт карьера учёного или педагога. Но Первая мировая война перевернула всё: он пошёл на фронт вольноопределяющимся, а после Февральской революции вступил в партию большевиков. В Гражданскую войну Межлаук проявил себя как блестящий организатор — он руководил снабжением фронта, а затем стал наркомом финансов Украины. Именно тогда его заметили в Москве.

Главное дело: дирижёр советской экономики
В 1930-е годы Межлаук стал одним из ключевых творцов индустриализации. Сперва он возглавил Госплан СССР, а затем — Центральное статистическое управление. Он лично курировал строительство Днепрогэса, Магнитки, Уралмаша. Эти стройки были его страстью. Говорят, он знал по именам десятки директоров заводов и мог часами обсуждать тонкости доменного производства. Но была у Межлаука и другая, удивительная черта: на всех заседаниях и совещаниях он рисовал. Карикатуры, шаржи, быстрые зарисовки соседей по столу — его блокноты были полны живых, остроумных портретов. В них не было злобы, только наблюдательность и ирония, столь редкие в те железные годы.

Личность: железный человек с карандашом
В официальных разговорах Межлаук был жёсток, даже сух: требователен к подчинённым, фанатично работоспособен. Но друзья вспоминали, как по вечерам, сняв пиджак, он мог читать вслух стихи Гейне в своём же переводе. В нём сочетались, казалось бы, несочетаемые вещи: пулемётная хватка индустриального комиссара и душа кабинетного интеллигента. Он любил музыку, тонко разбирался в живописи и носил в портфеле рядом с отчётами томик Данте. Это противоречие и стоило ему жизни — в эпоху Большого террора такие люди становились подозрительны самим фактом своего существования.

Наследие: тень реабилитации
После расстрела его имя вычеркнули из истории: из учебников, из названий заводов, из памяти. Только в 1956 году, после XX съезда партии, Валерий Межлаук был посмертно реабилитирован. Сегодня о нём помнят немногие: историки экономики, исследователи сталинской эпохи и единицы коллекционеров, хранящих его карикатуры. Эти рисунки — уникальный документ: не официальный портрет, а живое дыхание того страшного и великого времени.

Он построил заводы, которые до сих пор работают, и оставил штрихи, которые смешат сквозь слёзы.
Спасибо за то, что в эпоху бетона и стали ты не разучился смеяться и видеть главное.