Мазохин-Поршняков Георгий Александрович

3 февраля 1924 - 15 марта 1998

Георгий Александрович Мазохин-Поршняков

3 февраля 1924 — 15 марта 1998

Учитель, который разглядел в насекомом сложный прибор

В лаборатории, где пахло нафталином и спиртом, старый академик, поправляя пенсне, однажды сказал коллеге: «Посмотрите, как он работает. Не препарирует, а слушает. Он не анатом — он физик, заблудившийся в энтомологии». Учителем Мазохина-Поршнякова был легендарный энтомолог, но наставник быстро понял: перед ним не просто ученик, а первооткрыватель, которому тесно в рамках систематики и описательной биологии. Тот, кто вместо коллекционирования бабочек захочет измерить, как они видят мир.

Соперник, с которым делили поле зрения

Их спор длился десятилетия. Маститый физиолог насекомых на всех конференциях морщился: «Ваш биофизический подход — это математическая схоластика. Насекомое — это не фотоэлемент!» — бросал он. Мазохин-Поршняков не спорил громко. Он просто ставил эксперимент за экспериментом, показывая, что сложный глаз пчелы работает как поляризационный навигатор, а стрекоза видит не просто движение — она улавливает вектор скорости. Соперник сдался только тогда, когда аппаратура Мазохина-Поршнякова была признана на международном уровне, а его модель цветового зрения насекомых вошла в учебники.

Любовь, которая помогала считать фотоны

Говорят, его жена — математик и физик — стала не просто музой, но соавтором. Там, где он видел изящную гипотезу, она требовала формул. «Ты талантливо чувствуешь, но не умеешь доказывать», — упрекала она. Вместе они просиживали ночи, переводя биологическое «почему» на язык интегралов и дифференциальных уравнений. Её рукой выверены его первые графики чувствительности глаза пчелы. Когда в 1987 году ему вручали Государственную премию, он в зале искал её глазами: без неё этот путь был бы слепым.

Предатель, который вычеркнул его из списков

В конце 1970-х коллега по кафедре, завидуя успехам, написал донос. Мазохина-Поршнякова обвинили в «преклонении перед западной наукой» и попытке заменить марксистскую диалектику кибернетикой. Его на два года выдворили из лаборатории, лишили ставки. Предатель занял его кабинет. Однако Мазохин-Поршняков не сдавался: он читал лекции на дому, писал статьи «в стол», а когда партия сменила курс, вернулся. Предатель ушёл молча, и у входа в лабораторию его больше не видели.

Ученик, который пошёл ещё дальше

Ученик, ныне академик, вспоминал: «Георгий Александрович дал нам не знания — он дал оптику. Он научил нас смотреть на глаза муравья как на совершенный поляриметрический прибор». Ученик построил на основе его открытий систему технического зрения для беспилотников. «Он бы не одобрил, — смеётся ученик. — Он хотел понять природу, а не копировать её. Но я думаю, он гордился бы».

Наследие школы, которую он создал из тишины

Он не был шумным. Не носил званий, не рвался в академики. Он сидел в полумраке лаборатории, калибруя линзы и светофильтры. Основатель целой школы биофизики органов чувств насекомых, он оставил после себя не портрет в раме, а книги и протоколы опытов, которые и сегодня цитируются. Его «Поляризация света и насекомые» — это Библия для тех, кто хочет понять, как маленькое существо видит Вселенную.

Этот человек не уходил на покой — он уходил в эксперимент, который длится до сих пор.
И тишина его лаборатории до сих пор звенит поляризованным светом — точным и ясным, как его мысль.