17 сентября 1922 - 13 февраля 1993
Сырбай Мауленов
1922 — 1993
Последний вздох старого волка13 февраля 1993 года в Алма-Ате остановилось сердце человека, который всю жизнь писал кровью — своей и чужой. Сырбай Мауленов ушёл тихо, без громких прощаний, оставив после себя не просто книги, а обугленные страницы фронтовых блокнотов. За полгода до смерти он получил звание Народного писателя Казахской ССР — словно государство спохватилось, что забыло отдать долг солдату, прошедшему от Москвы до Берлина. Но главное случилось раньше: в 1943 году под Ржевом он вытащил из-под огня раненого командира, сам получил осколок в лёгкое и навсегда потерял способность кричать — орать от боли, от восторга, от ярости. Остался только шёпот стихов.
Колыбель под звёздамиОн родился 17 сентября 1922 года в ауле Жанакала Западно-Казахстанской области. Степь тогда ещё не знала, что растит поэта — она просто давала ему ветер в лицо и бесконечное небо. Отец, простой скотовод, умер рано, мать осталась одна с семерыми детьми. Сырбай был младшим. В семь лет он уже пас овец, в десять — украдкой читал стихи Абая, заучивая их наизусть при свете коптилки. Первая школа — аульная, с одним учителем на сорок учеников, с драками за место у печки. Именно там он впервые попробовал сложить рифмы: про то, как тоскует по отцу, как злится на голод. Учитель, заметив талант, подарил ему потрёпанный томик Пушкина. Эта книга стала его Евангелием.
Дорога в бессмертиеВ 1941 году, когда началась война, Сырбай только окончил педагогическое училище. Вместо школы — военкомат, вместо мела — винтовка. Он попал на Калининский фронт, в самое пекло. Там, в окопах, родилась его главная поэма — «Голос фронта». Он писал на клочках бумаги, на газетных полях, на обрывках плащ-палатки. После тяжёлого ранения в 1943-м его комиссовали, но он вернулся: вначале в тыловую газету, потом — снова на передовую, уже военным корреспондентом. В Берлине, на стене Рейхстага, он оставил не только фамилию, но и четверостишие на казахском. Та война выжгла в нём всё лишнее — осталась только бесконечная любовь к жизни и такая же бесконечная боль.
Человек, который не умел молчатьПосле Победы Мауленов пришёл в литературу — не просителем, а хозяином. Его первый сборник «Голос фронта» вышел в 1949 году и сразу сделал его имя узнаваемым. Дальше были «Степные ветры», «Земля отцов», «Память сердца». Он писал о войне так, как никто до него: не парадно, не пафосно, а с той щемящей тоской, которую знают только выжившие. Но он же создал и пронзительную лирику о любви — к женщине, к степи, к детям. Его стихотворение «Ана» («Мать») стало хрестоматийным. Он работал главным редактором журнала «Жулдыз», возглавлял Союз писателей Казахстана, но никогда не был кабинетным чиновником. Даже в самые глухие советские годы он умудрялся писать честно — обходя цензуру не хитростью, а силой таланта.
Одиночка в толпеСырбай был неудобным человеком. Он не выносил лжи, презирал карьеристов, мог на собрании встать и сказать правду в глаза секретарю обкома. Его боялись и уважали. Он дружил с опальными поэтами, поддерживал молодых — тех, кого не печатали. В быту был аскетичен: старая вельветовая куртка, дешёвый чай, папиросы «Беломор». Любил охоту — не ради трофеев, а ради тишины. Говорил мало, слушал много. Своим ученикам повторял: «Поэзия — это не рифмы. Это дыхание. Если в стихе нет крови — это не стих, а макулатура». Последние годы он жил затворником, перечитывая военные дневники, и почти не писал — говорил, что всё уже сказал.
Память, которой не нужны памятникиОн оставил после себя больше двадцати книг, но главное его наследие — это урок чести. Сегодня его именем названы улицы в Уральске и Алматы, школы и библиотеки. Но настоящий памятник — это строчки, которые до сих пор читают наизусть. Каждый год 9 мая в его родном ауле собираются старики и читают его стихи — те самые, написанные на клочках бумаги в окопах под Ржевом.
Он ушёл, но его строки продолжают дышать — так же хрипло, как дышал он сам после того ранения.
Спасибо за правду, за то, что не дал нам забыть, как пахнет степь на рассвете и как плачет мать, провожая сына на войну.