16 марта 1925 - наши дни
Борис Анисимович Маркевич
1925 — наст. время
**Поворотный момент: линия фронта**Всё могло закончиться, не успев начаться. Восемнадцатилетний паренёк, только что окончивший школу, в 1943 году оказывается на передовой Великой Отечественной. Война — невыносимый катаклизм, перемалывающий судьбы, становится для него первой и самой жёсткой школой жизни. Он выживает. И это чудо выживания, это столкновение со смертью и предельной правдой бытия навсегда окрасит его взгляд на мир. Из огня он вынесет не только медали «За отвагу» и «За боевые заслуги», но и глубинное понимание ценности каждого мгновения, каждой линии, которую ему предстоит провести на бумаге.
**Истоки: мир до грохота**До того как грянула война, была обычная московская жизнь. Родился он в столице, в семье, далёкой от искусства. Ничто, казалось бы, не предвещало пути художника. Детство и юность проходили в ритме большого города, в его дворах и школах. Но где-то внутри, возможно, уже тогда зрело то тихое, но настойчивое чувство, которое позже будет искать выхода в точности штриха и гармонии композиции. Война грубо перечеркнула эту мирную линию, отложив мечты на семь долгих лет.
**Путь к себе: долгая дорога к мольберту**Только в 1950 году, отдав долг Родине, он смог наконец ступить на свою настоящую дорогу. Поступление в Московский полиграфический институт стало актом осознанного выбора и второй попыткой начать жизнь заново. Ученик таких мастеров, как Г.Т. Горощенко и П.Г. Захаров, он жадно впитывал знания, оттачивая мастерство в области книжной и станковой графики. Институт дал ему не просто профессию, а язык, на котором он сможет говорить с миром. Здесь окончательно сформировался будущий виртуоз чёрно-белой гравюры и тонкий иллюстратор.
**Главное дело: тихая мощь графики**Его карьера — это не громкие выставки и эпатаж, а кропотливая, сосредоточенная работа в тиши мастерской. Маркевич стал одним из тех фундаментальных мастеров, на чьём искусстве держится школа советской и российской графики. Он работал в технике ксилографии (гравюры на дереве) и линогравюры, добиваясь невероятной глубины и богатства тона в, казалось бы, аскетичном чёрно-белом пространстве. Особую известность ему принесли иллюстрации к классической литературе — произведениям Пушкина, Лермонтова, Толстого, Шекспира. Его гравюры — это не просто картинки к тексту, а самостоятельные философские высказывания, глубокие визуальные интерпретации, где каждая штриховка, каждый контур наполнены смыслом и эмоцией.
**Характер: строгость и доброта**Внешняя сдержанность и даже некоторая суровость, унаследованная, возможно, от военного поколения, сочетались в нём с внутренней интеллигентностью и неизменной доброжелательностью к коллегам и ученикам. Он был человеком принципа, ценившим дисциплину труда выше всего. Его мастерская напоминала лабораторию учёного, где царил порядок, а творческий поиск был строго подчинён высшей цели — художественной истине. В жизни, как и в искусстве, он избегал суеты, предпочитая глубину поверхностному блеску.
**Признание: титулы как вехи**Государство и профессиональное сообщество высоко оценили его вклад. Звание заслуженного художника РСФСР, а затем и избрание членом-корреспондентом Российской академии художеств стали закономерным признанием его многолетнего, безупречного служения искусству. Эти регалии — не просто почётные звания, а отметки на долгом пути мастера, который никогда не гнался за славой, но чьё мастерство само проложило дорогу к официальному признанию.
Его гравюры — это тихая, но прочная память о эпохе, о литературе, о человеке.
Благодарим за строгий штрих, выстоявший в огне и нашедший красоту в контрасте чёрного и белого.
