Марк Петрович Мидлер

24 сентября 1931 - 31 мая 2012

Марк Петрович Мидлер
1931 — 2012

Шпага в тени сабли
Его имя не так громко звучит в истории советского спорта, как имена его знаменитых учеников. Он не был тем, кого называют «звездой» в привычном смысле слова. Его путь — это путь человека, который умел побеждать, но ещё лучше умел учить побеждать других. И в этом, возможно, была его главная сила и его главная, почти незаметная трагедия.

Начало в эпоху стали
Детство, опалённое войной, эвакуация, голод. Спорт для мальчика из московской рабочей семьи был не прихотью, а способом выжить, закалить характер и тело в суровое время. Фехтование пришло в его жизнь не как изысканное искусство, а как дисциплина, требующая железной воли. Он впитывал её азы в послевоенной Москве, где каждый день был борьбой за место под солнцем, даже в спортивном зале.

Соперник своей эпохи
Как спортсмен он был виртуозом. Чемпион мира в командном первенстве, многократный призёр. Но его карьера пришлась на эпоху, когда в советской сборной по фехтованию царил настоящий культ личности — блистательные саблисты, чьи имена гремели на весь мир. Мидлер, фехтовальщик-рапирист, часто оставался в их тени. Он был частью великой команды, но редко её лицом. Это могло ранить, но, кажется, он принял эту роль, превратив её в возможность для глубокого анализа и наблюдения.

Учитель, который не кричал
Именно здесь, в тренерской работе, раскрылся его истинный дар. Он не был харизматичным оратором или деспотом у планшета. Его сила была в тишине, в внимательном, почти хирургическом взгляде. Он видел ошибку, которую другие пропускали, и умел объяснить её так, чтобы ученик понял суть, а не просто запомнил указание. Под его руководством расцвели такие мастера, как Владимир Назлымов и Виктор Кровопусков. Он строил чемпионов, оставаясь за кулисами их триумфов, и, возможно, иногда сожалел, что его собственные лавры не были столь пышными.

Перфекционист и сомневающийся
Коллеги вспоминали его как человека невероятно скрупулёзного и требовательного, в первую очередь к себе. Он мог часами анализировать один неудачный укол, ища причину не в скорости руки, а в неправильном шаге, сделанном за несколько тактов до этого. Эта педантичность граничила с мнительностью. Он сомневался в готовности своих учеников даже тогда, когда они были на пике формы, и эта тревожность, это вечное недовольство достигнутым были и его двигателем, и его крестом.

Наследие тихого мастера
Сегодня его система подготовки, его методические наработки — золотой фонд российской школы фехтования. Но наследие Мидлера — это ещё и особый тип тренера: не громкого менеджера, а вдумчивого ремесленника, который верит в кропотливый труд больше, чем в талант, данный свыше. Он доказал, что гения можно не только найти, но и выстроить по кирпичику.

Его шпага выковала не один чемпионский клинок.
Спасибо за тихую, но несгибаемую преданность делу.