2 января 1925 - 4 марта 2007
Евгений Фёдорович Манахов
1925 — 2007
Он появился на свет в морозном январе, в хуторе, где степной ветер гуляет меж куреней. Мальчишка с тихих берегов Дона, чья судьба будет выкована в грохоте самой страшной войны. Его путь от хуторского школьника до командира сабельного взвода гвардейской кавалерии — это летопись отваги, написанная клинком и кровью на полях сражений.
Вырос он среди ковылей и запаха нагретой солнцем земли. Донской казачий край, даже в те годы, хранил в душах особую стать, уважение к коню и оружию. Эти уроки, полученные не из книг, а от самой жизни, от отца и дедов, осели в его характере прочно, как фундамент. Война застала его шестнадцатилетним пареньком, оборвав обычную жизнь на полуслове. Он рвался на фронт, но пришлось ждать — ждать своего часа, ковать характер в труде для фронта.
Когда пришло время, он не раздумывал — кавалерия. Не романтика, а осознанный выбор сына степей. Попал он в легендарную 112-ю Башкирскую, позже — 16-ю гвардейскую Черниговскую кавалерийскую дивизию, что формировалась в Уфе. Видел, как сплавлялись в единый клинок всадники разных народов: башкиры, русские, казахи. Учился не просто рубить — учился командовать, чувствовать и лошадь, и людей в седле за спиной. Из рядового бойца вырос до гвардии младшего лейтенанта, командира сабельного взвода.
Их час пробил в конце сентября 1943-го. Полк получил приказ: форсировать Днепр в районе села Глушец и захватить плацдарм на западном берегу. Помню, как он, молодой, с обветренным лицом, перед атакой проверял снаряжение своих бойцов, поправлял уздечку взмыленного коня. Вода кипела от разрывов. Под шквальным огнём его взвод одним из первых достиг вражеского берега. А потом — стремительная атака в конном строю. Они врубились в немецкие позиции, сея панику, уничтожая огневые точки. Его личная отвага была поразительна: он казался неудержимым, увлекая за собой подчинённых. Тот плацдарм был удержан. Ценою крови, но удержан. За этот подвиг ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
После войны он не стал почивать на лаврах. Вернулся к мирному труду, работал, воспитывал детей. На встречах с нами, молодыми, он никогда не рисовался геройством. Говорил скупо, больше о товарищах, о тех, кто не вернулся. В его спокойных, немного усталых глазах читалась память о войне — не парадная, а тяжёлая, как солдатская шинель. Но в осанке, в твёрдом рукопожатии до последних дней угадывалась выправка кавалериста.
Его имя высечено на мраморе мемориалов и в названиях улиц. Но главный памятник — это живая память. Память о мальчишке с Дона, который в грозный час стал стальным клинком своей Родины и одним из тех, кто принёс нам Победу. Его жизнь — урок беззаветной любви к Отчизне.