Любарская Александра Иосифовна

21 апреля 1908 - 5 сентября 2002

Александра Иосифовна Любарская
1908 — 2002

Девочка, которая слышала голоса веков

Я впервые заметил её в Ленинграде, в промозглом коридоре издательства «Детская литература». Она стояла у окна, за которым сеял мелкий, косой дождь, и перебирала листки с машинописным текстом. В руках у неё была сказка — не просто переведённая, а словно бы заново рождённая. Александра Иосифовна тогда ещё не знала, что станет для нескольких поколений детей тем самым голосом, который рассказывает перед сном о храбром портняжке и оговорившейся птице. Она поправляла очки — простые, в металлической оправе — и делала пометки карандашом, который то и дело приходилось точить перочинным ножом. Карандаш был тёплым от её рук.

Уроки старого дома

Она пришла в мир в 1908 году, когда Россия ещё была империей, а воздух был полон предчувствий. Её детство прошло среди книжных шкафов, где за стеклом темнели корешки дореволюционных изданий. Мать, учительница, учила её не просто читать, а вслушиваться в текст. «Слышишь, как звучит слово? — спрашивала она. — Это не просто буквы, это дыхание того, кто писал». Этот слух — почти музыкальный — Александра пронесла через всю жизнь. Позже, когда она сама станет редактором, коллеги будут удивляться: она могла, закрыв глаза, сказать, где в абзаце сбит ритм, где фальшивая нота. Это был не профессиональный навык, а врождённое чувство языка, которое в ней воспитали ещё в те времена, когда на столе горела керосиновая лампа, а за окном звенели трамваи первого десятилетия нового века.

Путь через огонь и воду

Блокада застала её в Ленинграде. Я помню, как после войны, в 1944-м, она вернулась в город, похожий на скелет. Но в её комнате — крошечной, с выбитыми стёклами, заклеенными старыми газетами, — уже лежали рукописи. Она не носила с собой горе, она носила с собой работу. В самые чёрные дни, когда хлеб выдавали по карточкам, а вода замерзала в вёдрах, она переводила сказки братьев Гримм. Многие удивлялись: зачем? А она, понизив голос, отвечала: «Если мы перестанем рассказывать детям сказки, то фашизм победит. Потому что зло не терпит доброй сказки». Она не была громогласной, не била себя в грудь. Она просто сидела за столом, в пальто, потому что было холодно, и переводила слово за словом, как солдат на посту.

Главное дело: она дала голос немому фольклору

Но главный её подвиг случился позже. Александра Иосифовна поняла то, что до неё чувствовали единицы: подлинная литература для детей — это не назидание и не «полезное чтение». Это встреча с чудом. Она стала переводить и пересказывать фольклор народов СССР. Карельские руны, татарские легенды, чукотские мифы — всё это проходило через её руки. Она не адаптировала их под советский лад, не вытравливала из них древнюю магию. Она просто делала их слышимыми. Её знаменитый пересказ «Волшебного кольца» Андрея Платонова — это не редактура, это диалог двух больших художников. Она чувствовала текст так, как чувствуют музыку: где нужно взять паузу, где повысить голос, где замолчать. Редакторы боялись её придирчивости, авторы — её правоты. Но все знали: если Любарская взялась за рукопись, она станет живой.

Человек, который никогда не кричал

У неё была странная особенность: она никогда не повышала голоса. Даже в спорах, даже когда вокруг неё сходились во мнениях, как льдины. Она говорила тихо, но так, что её было слышно в самом шумном зале. Казалось, она экономила звук, чтобы он не расходовался впустую. В её комнате всегда пахло старыми книгами и яблоками. Она носила строгие костюмы, но на шее у неё иногда мелькала брошь — крошечная, с позеленевшим от времени камнем. Она не была светской женщиной, она была труженицей. Но в этой тихой, почти монашеской преданности делу была такая сила, что перед ней отступали любые начальники и любые цензоры.

То, что осталось в воздухе

В 2002 году её не стало. Она ушла тихо, как и жила, — в возрасте девяноста четырёх лет, когда её уже почти забыли те, кто правит литературной модой. Но остались книги. Они стоят на полках в миллионах домов: потрёпанные, с загнутыми страницами, с карандашными пометками на полях, сделанными руками детей. И каждый раз, когда ребёнок просит: «Почитай мне ещё», — это Александре Иосифовне Любарской шепчут спасибо. Потому что она сделала слово — живым, сказку — правдивой, а детство — чудесным.

Спасибо за то, что ты научила нас слышать то, что обычно не слышат.
Пусть твоя тишина будет наполнена голосами тех сказок, которые ты спасла от забвения.