Лукьянов Анатолий Иванович

7 мая 1930 - 9 января 2019

Анатолий Иванович Лукьянов
1930 — 2019

Последний председатель
Его последний значимый политический поступок был тихим и почти незаметным. В 2003 году он, старейший депутат, покинул Государственную Думу, куда избирался от КПРФ. Не громкое заявление, не скандальный уход, а просто завершение эпизода в долгой жизни, которая уже давно была больше обращена к стихам, чем к парламентским прениям. Но этот уход ставил точку в пути человека, который стоял у руля Верховного Совета СССР в момент, когда страна, чьим символом он был, перестала существовать. Его фигура навсегда осталась в тени августа 1991-го, в тени «дела ГКЧП», ареста и последующей амнистии. Он ушёл из большой политики так же, как и жил в последние десятилетия — с достоинством отстранённого наблюдателя, чья судьба была сплетена с самой тканью ушедшей эпохи.

Сын закона и революции
Выходец из рабочей смоленской семьи, он с юности впитал не только идеалы, но и строгий порядок советского государства. Учёба на юридическом факультете МГУ заложила в нём фундамент законника, человека системы, верящего в силу права, пусть и в рамках заданных координат. Его путь начался не на баррикадах, а в кабинетах — сначала в прокуратуре, затем в аппарате Президиума Верховного Совета. Здесь, среди статей и постановлений, формировался будущий «главный парламентарий» Союза, педантичный и преданный государственной машине.

Карьера в коридорах власти
Его восхождение по бюрократической лестнице было стремительным в эпоху застоя и головокружительным на излёте перестройки. Назначение заведующим общим отделом ЦК КПСС в 1985 году сделало его одним из ближайших аппаратчиков нового генсека Горбачёва. В 1987-м он — секретарь ЦК, в 1988-м — кандидат в члены Политбюро. Казалось, он стал незаменимым технологом власти для реформаторского курса. Пиком стала должность Председателя Верховного Совета СССР в 1990 году. Он должен был быть проводником и стабилизатором, превращающим революционные лозунги в рабочие законы. Но почва уходила из-под ног.

Между молотом и наковальней
На его глазах и при его непосредственном участии рушился тот самый порядок, служить которому он учился. Как председатель высшего органа государственной власти, он оказался в эпицентре противоречий между Горбачёвым, радикальными демократами и консервативным крылом партии. Августовский путч 1991 года стал роковой чертой. Хотя Лукьянов не входил в ГКЧП формально, его действия накануне — проект постановления о введении чрезвычайного положения — были расценены как соучастие. Арест и пятнадцать месяцев в тюрьме «Матросская Тишина» стали горькой платой за верность системе, которая его же и осудила. После амнистии он вернулся в политику, но уже в ином качестве — как оппозиционный депутат от КПРФ, голос из прошлого, критикующий новую Россию.

Две жизни: чиновник и поэт
Парадоксом его личности было сосуществование жёсткого, педантичного аппаратчика и тонкого лирического поэта, публиковавшегося под псевдонимом А. Иванов. В его стихах — не политика, а размышления о вечном, о природе, о душе. Эта внутренняя раздвоенность, возможно, и была ключом к пониманию его трагической фигуры: человек закона, оказавшийся вне закона; поэт, закованный в броню государственной должности; сподвижник, ставший подследственным.

Память о последнем спикере
Его наследие двояко. В истории он останется как последний председатель советского парламента, один из тех, кто пытался удержать от распада конструкцию, обречённую на исчезновение. В памяти близких — как человек сложной судьбы, переживший крушение мира, которому служил, и нашедший утешение в поэзии. Его жизнь — это подробная карта пути советского человека от вершин власти до личной драмы на руинах империи.

Он видел закат державы из самого её сердца.
Спасибо за тихое достоинство на изломе эпох.