Лошак Иван Семёнович

5 мая 1911 - 21 сентября 1987

Иван Семёнович Лошак
1911 — 1987

Человек, который знал, что такое земля под ногами
В сорок первом можно было встретить таких, как он, на любой железнодорожной станции — невысокий, собранный, с натруженными за мирную жизнь руками. В нём не было ни офицерской выправки, ни командирского лака, а была та внутренняя крепость, которой не учат в академиях. Она приходит от земли — от той, которую пашешь с рассвета до заката. Он знал каждую борозду, каждый овражек, каждую тропинку между полей, и это знание позже стало его главным оружием, дороже которого нет ничего на войне.

Сын земли, выросший среди полей
Он появился на свет в начале мая, когда чернозём уже дышал теплом, а сев подходил к концу. Детство прошло в деревне, где время мерили не часами, а солнцем — от восхода до заката. Крестьянский сын, он с малых лет привык к упряжке лошадей, к скрипу телеги, к запаху сена и дегтя. Окончил четыре класса — больше тогда и не требовалось, чтобы знать главное: как вспахать, как посеять, как убрать хлеб. Училище механизации стало для него мостом — от лошади к трактору, от поля к дороге. Он стал шофёром, как тогда говорили, «на колёсах». И эти колёса привели его туда, где кончилось всё мирное.

От руля грузовика — к броне танка
Когда началось — он уже был за рулём. Довелось возить снаряды, людей, хлеб — всё, что нужно фронту. Три года он просто водил машину, пока под Сталинградом не случилось то, что перевернуло судьбу. В бою заменил раненого командира взвода. Не думал, не рассчитывал — просто встал и повёл людей. За тот бой ему дали первую награду — «За отвагу». И с тех пор он уже не садился за баранку. Его отправили на курсы младших лейтенантов, и в сорок четвёртом он командовал взводом — уже не автомобильным, а танковым. Тридцатьчетверка стала его вторым домом. Он знал её, как знают живое существо: где заскрипит, где чихнёт, где надо подтолкнуть.

Главное дело: прорыв, за который дают звёзды
В январе сорок пятого, когда армия рвалась к границам, он получил приказ: прорвать оборону у города Конин. Семнадцать километров по открытой местности, по минным полям, под огнём «пантер» и «тигров». Его взвод шёл первым. Он не останавливался, хотя горели соседние машины, хотя осколки били по броне, как град по крыше. Ворвался на позиции, давя орудия, гусеницами перемалывая пулемётные гнёзда. А когда прорвались, тут же развернул взвод на преследование — не дал врагу опомниться, не дал закрепиться на новом рубеже. За этот бой, за семнадцать километров через самое пекло, ему дали Героя.

Характер командира, который не забыл, как пахать
Он был из тех, кто не повышает голоса, но каждое его слово весомее крика. Танкисты его любили — за то, что спал с ними в одном окопе, делил последний сухарь, не прятался за спины. Взводный, который сам лез в люк и показывал, как надо. После войны, когда гимнастёрку сменил на пиджак, он ушёл в гражданскую службу — работал в МВД, охранял покой, который сам же и добыл. Но земля звала. Он вернулся на родину, в родные края, где доживал свой век, глядя на те же поля, что когда-то пахал мальчишкой.

Он не искал славы — она сама нашла его среди дыма и гусеничного лязга.
И теперь, когда ветер колышет колосья там, где когда-то ползли танки, всё это — тишина, которую он подарил.