23 июня 1916 - 1 апреля 1985
Пётр Калиникович Лобас
1916 — 1985
Он шёл по перрону, чуть прихрамывая, и никто не догадывался, что этот невысокий, спокойный человек носит в себе историю целой войны.Вот он, щурится на солнце, поправляет фуражку. Кажется, что в нём нет ничего особенного — просто военный, каких тысячи. Но стоит присмотреться к его рукам, к той особой, цепкой уверенности, с которой он держит трость, и понимаешь: этот человек умеет принимать решения, от которых зависит жизнь. Он не любит рассказывать о прошлом, но иногда, когда вечером за столом кто-то из молодых лейтенантов заводит речь о подвигах, в глазах Петра Калиниковича появляется та самая сталь, что пробивала немецкую оборону.
Откуда он родом? Из тех мест, где человек с детства знает цену хлебу и земле. Говорят, что его мать, простая крестьянка, провожала его на фронт с одним-единственным наказом: «Возвращайся». Он и возвращался. Четыре раза. Каждый раз — из огня, из окружений, из госпиталей. В нём чувствуется эта корневая, глубинная прочность — не от воспитания, а от самой природы. Он не суетится, не торопится жить, словно знает, что его время ещё не пришло.
Война застала его лейтенантом, а закончилась — полковником. Но между этими двумя точками была не карьера, а дорога через пекло. Я видел, как он работал с картой: не чертил, а водил пальцем, будто прокладывал путь сквозь минные поля. Его батальон всегда оказывался там, где труднее всего — на острие удара, в самом горле прорыва. Командование ценило его за то, что он умел беречь людей. Подчинённые — за то, что никогда не прятался за их спины.
В 1945 году случилось то, что вынесло его имя на страницы истории. Переправа через Одер. Вода ледяная, берег простреливается насквозь, а он первым ступил на тот берег. Не потому, что был безумцем, а потому что знал: если командир дрогнет, не пойдёт никто. Он форсировал реку под таким огнём, что, казалось, сама вода кипела. За этот бой ему и дали Звезду Героя. Но, что характерно, он никогда не надевал её по праздникам. Она лежала в бархатной коробочке, в ящике стола, рядом с пожелтевшими письмами.
В жизни он был человеком тихим, даже застенчивым. Любил сидеть в тени старого тополя возле дома, читать газету и курить папиросы «Север». Соседи уважали его, но побаивались: слишком уж спокойным он был, слишком глубоким. Улыбался редко, но если улыбался — то по-настоящему, всем лицом. Я помню, как он смотрел на детей, играющих в войну, и в его взгляде была не гордость, а грусть. Он знал то, чего не знали они: что война — это не игра.
Он ушёл весной 1985 года, тихо, во сне. Сердце просто остановилось. В тот год страна готовилась праздновать сорокалетие Победы, но для него этот праздник давно стал личным, внутренним днём памяти. Его провожали все, кто мог прийти: ветераны, школьники, соседи. На подушке в гробу лежала та самая Золотая Звезда. Он больше не прятал её.
Мы часто забываем, что за каждой звездой на кителе стоит человек из плоти и крови. Пётр Калиникович Лобас был именно таким — настоящим. И пока мы помним его, он всё ещё там, на том берегу, первым ступает на холодную воду Одера, чтобы мы могли жить на своих берегах спокойно.
