Леошко Павел Васильевич

24 октября 1924 - 10 апреля 1978

Павел Васильевич Леошко

24 октября 1924 — 10 апреля 1978

Октябрьский свет

Осенью сорок четвёртого в предгорьях Карпат стоял густой, вязкий туман. Он ложился на мокрые камни, на примятую траву, на шинели, въедался в поры, и дыхание вырывалось облачками пара. Именно там, на подступах к перевалу, я впервые увидел его — молодого сержанта с пулемётом, привязанным к спине. Он шёл, не сгибаясь, хотя подъём был крут, а ноги скользили по глине. Павел Леошко. Тогда ещё никто не знал, что это имя станет легендой этих гор.

Детство, обточенное войной

Родился он под Полтавой, в селе Канавы, где степные ветры гуляют меж хатами, а летом воздух дрожит от зноя. Мать — простая крестьянка, отец — плотник. В их избе всегда пахло стружкой и свежим хлебом. Мальчишкой он бегал босиком по росе, ловил рыбу в тихой речушке, а по вечерам слушал, как поскрипывает под отцовским рубанком сосна. Но в сорок первом этот привычный мир рухнул. На фронт он ушёл, едва закончив школу. Девятнадцати лет от роду, с ещё не сбитыми кулаками, но уже с жёстким взглядом, в котором тлела решимость.

Дорога через перевал

Служба его началась в горнострелковом полку. Здесь, в 903-м, он и стал пулемётчиком. «Максим» — тяжёлая махина, но для него она была как продолжение рук. Он таскал её на себе по склонам, по грязи, под пулями. Помню, как однажды, после трёхдневного марша, когда люди валились с ног, он, сидя на камне, спокойно протирал ствол. «Грязь — враг пулемёта, — сказал он, не поднимая глаз. — А враг в грязи — тем более». Осенью 1944-го, при прорыве обороны на перевале, его расчёт остался один. Связь прервалась, соседи отошли, а немецкие автоматчики лезли вверх, прямо на них. Леошко не дрогнул. Он бил длинными очередями, меняя позиции, пока не кончились ленты. А когда патроны иссякли, взялся за гранаты. Он один удержал высоту, пока подошло подкрепление. За это — орден Славы III степени. А позже, в боях за освобождение Чехословакии, он снова вытаскивал раненых из-под огня, тащил на себе, рискуя всем.

Человек из стали

Он был невысок, но широк в плечах. Лицо — обветренное, с ранними морщинами, которые оставляют только война и бессонные ночи. Глаза — серые, внимательные, они словно видели сквозь туман и время. Говорил он мало, больше слушал. Но если уж брался за дело, то делал его основательно, по-хозяйски. После Победы, вернувшись в родное село, он не искал славы. Работал в колхозе, поднимал хозяйство, растил детей. И только старый китель с наградами, висевший в углу, напоминал о том, что этот человек видел ад и выжил.

Память в дуновении ветра

Умер он весной, в апреле 78-го. Говорят, что перед самой смертью он долго смотрел на небо, где плыли облака, похожие на горные вершины. Он не оставил после себя книг или мемуаров. Его наследие — тишина, в которой мы сегодня живём. Та самая тишина, за которую он сражался на тех склонах.

Спасибо тебе, сержант, за то, что в сорок четвёртом не отступил.