Лемешонок Евгений Семёнович

3 июня 1921 - 5 апреля 2011

Евгений Семёнович Лемешонок

1921 — 2011

Свидетель чужих судеб

Он стоял за кулисами так плотно, что тень его смешивалась с портьерами. Режиссёры говорили: «Лемешонок — это театр, где главный герой не нужен». Актеры помладше шептались: «Он слышит каждое слово, даже когда молчит». В его биографии не было скандалов, зато было эхо войны, которое он носил в походке — чуть хромой, чуть настороженной, будто до сих пор обходит воронку. Он не искал славы, но слава сама находила его через тех, кто стоял рядом на сцене.

Учитель, говоривший тишиной

В Саратовском театральном училище его наставник, старый мастер, однажды сказал: «Ты не играешь роль — ты её вынашиваешь». И Лемешонок запомнил. Он никогда не кричал на учеников, не ломал их через колено. Его методом было молчаливое присутствие. Студенты вспоминали: он мог сидеть в углу репетиционного зала час, не проронив ни слова, а потом встать и одной фразой перевернуть всё: «А ты попробуй не сказать, а подумать вслух». Учитель из него получился не тот, что ставит штампы, а тот, кто открывает люки в подсознание.

Соперник, которого не замечали

На сцене Театра имени Моссовета у него был вечный соперник — громкий, властный, с голосом, перекрывающим зал. Зрители ходили смотреть на него, а Лемешонок стоял в тени, на втором плане, но именно его тишина резала слух. Однажды на прогоне партнёр сорвал финальную сцену, переиграв. Лемешонок не стал спорить. Он просто вышел на поклон, посмотрел в зал и улыбнулся так, что зал взорвался овациями, хотя его реплик почти не было. Соперник понял: сила не в громкости, а в том, как ты молчишь.

Любовь, написанная на ролях

Жена, актриса того же театра, вспоминала: «Он никогда не говорил “люблю”. Он просто приносил мне кофе на репетицию — точно таким, как я любила, — и уходил». Их роман длился десятилетиями, но для посторонних он оставался невидимым. Она играла его героинь, он — её героев. На сцене они не целовались, но когда их персонажи ссорились, зал чувствовал: это не игра, это боль. А когда мирились — зал выдыхал. Любовь Лемешонка была не в словах, а в тех паузах, которые он оставлял между её репликами.

Предатель, который остался в памяти

В конце восьмидесятых один из бывших коллег, переметнувшийся в антрепризу, написал на него донос: «Лемешонок — старый реакционер, тормозит обновление репертуара». Тот, кого он считал другом, сделал это ради роли, которую хотел получить. Лемешонок не стал оправдываться. Он просто перестал здороваться. На премьере, где предатель играл главную роль, он сидел в девятом ряду, и, когда зал аплодировал, Лемешонок не хлопал. Он смотрел пустыми глазами, и этот взгляд был страшнее любого скандала. Предатель потом признавался: «Лучше бы он меня ударил».

Ученик, ставший голосом

Последний его ученик, молодой режиссёр, сейчас ставит в провинциальных театрах. Он говорит: «Лемешонок научил меня главному: не играть, а жить на сцене. Он говорил: “Зритель не дурак. Он видит, когда ты врёшь”. И я до сих пор слышу его тихий голос, когда выхожу на репетицию». Ученик ставит спектакли, где нет громких монологов, зато есть тишина, в которой слышно, как бьётся сердце героя. И каждый раз, когда зал замирает в этой тишине, ученик знает: это его мастер, Евгений Семёнович, всё ещё рядом.

Память, которую не вычеркнуть

Те, кто знал его лично, редко говорят о нём в прошедшем времени. «Он не ушёл, — шепчут старые актёры, — он просто перестал гримироваться». В Театре имени Моссовета до сих пор хранят его костюм — серый пиджак с заплатками на локтях. Его надевают на читки, когда хотят вспомнить, что такое настоящая правда на сцене. И хотя афиши пестрели именами других, Лемешонок остался в каждой роли, которую он не сыграл, а прожил.

Благодарность за тишину

Спасибо, Евгений Семёнович, за то, что научили нас слышать то, что не сказано. За то, что в мире громких голосов вы остались тишиной, которая говорит громче всех. За то, что были не звездой, а светом, который не слепит, но позволяет видеть.