13 августа 1925 - 7 января 2007
Капиталина Андреевна Лазаренко
1925 — 2007
Нежный голос эпохиСначала о ней говорили шепотом: «Та самая, у кого в горле — серебро». Потом — с восторгом. Но самой точной была фраза её первого учителя, старого профессора консерватории, который, услышав её в пятнадцать лет, сказал: «Девочка не поёт — девочка переливается». Он, требовательный и суровый, видевший сотни голосов, впервые за тридцать лет счёл нужным подойти к родителям. «Отдайте её мне. Или убейте её талант сейчас, чтобы не мучилась». Капиталина стала его главной победой, его музыкальным завещанием. Он умер на репетиции её дипломного концерта, уронив дирижёрскую палочку ровно в тот момент, когда она взяла самую высокую ноту.
Соперница и зеркалоВ тесном мире советской сцены её главной соперницей была не другая певица, а сама судьба. Коллеги по филармонии вспоминали: выходя на сцену, Капиталина Андреевна будто вступала в поединок с акустикой зала. «Она не со мной соревновалась, — скажет позже её многолетняя партнёрша по дуэтам. — Она с тишиной спорила. Кто кого переупрямит». Поклонники писали, что её голос «имел вкус — как у только что оттаявшей клюквы». Певцы из Большого театра, заглядывая на её камерные вечера, завидовали той внутренней свободе, которую она умудрялась сохранить, исполняя даже строжайше одобренные партии.
Тот, кто предалОна никогда не называла его имени вслух. Только однажды, через много лет, обронила в разговоре с ученицей: «Был человек. Я думала, он — моя вторая партия. А он оказался фальшивой нотой». Этот человек, импресарио и её бывший муж, уехал на зарубежные гастроли, забрав с собой не только её доверие, но и партитуру написанной для неё оперы. Рукопись бесследно исчезла. Предательство ударило не по карьере — по репертуару. Она лишилась главной роли, которую готовила десять лет. Но именно тогда, оставшись без «своего» произведения, она начала петь то, что считала нужным: народные песни, которые знала от бабушки, и романсы, где слова значили больше, чем музыкальная мода.
Главное делоКарьерный пик случился, когда ей было под семьдесят. В 1994 году, когда многие её сверстники уже ушли на покой, Капиталина Андреевна вышла на сцену Концертного зала имени Чайковского с программой «Русская зима в романсах». В зале стояла такая тишина, что был слышен звон её серебряной броши. После этого концерта она получила звание Народной артистки России. Но дело было не в звании. Профессиональные критики, не жаловавшие «народное пение», написали, что Лазаренко «сумела сделать из подмосковной частушки симфонию».
Учитель и наследникОна никогда не искала учеников — ученики сами её находили. Её класс в музыкальном училище называли «хрустальным гротом». Она не ставила голос — она лепила характер. Любимый ученик, ставший впоследствии солистом Мариинки, вспоминал: «Она могла остановить меня на середине фразы и спросить: “Что ты чувствуешь сейчас? Не в горле — в спине. В спине — что?”» После её ухода он нашёл в её архиве тетрадь с надписью: «Ошибки моих учеников — мои собственные ошибки, только сказанные чужими голосами». Она не просто учила петь — она учила не бояться той пустоты, что бывает между нотами.
Тишина, которая звучит.
Спасибо за то, что превращала жизнь в мелодию, которую не забыть.
