Кузубов Леонид Трифонович

23 ноября 1929 - 19 июня 2017

Леонид Трифонович Кузубов
1929 — 2017

Встреча в тишине провинции

В осеннем Донецке, где угольная пыль оседала на листья акаций, я впервые увидел его в Доме учителя. Он не был похож на тех громогласных стихотворцев, что читают с трибун. Скорее напоминал рабочего, только что снявшего промасленные рукавицы, — сухой, поджарый, с глубокими складками у рта. Он не рассказывал о войне, он её носил. В каждой паузе, в том, как он поправлял очки, прежде чем произнести слово. Казалось, даже воздух вокруг него становился плотнее, пропитанный памятью.

Детство, оборванное взрывом

Он родился на хуторе под Днепропетровском, где степь встречается с небом. В его детстве были вишнёвые сады, переспелые от солнца, и запах свежего сена. Но 1941 год перечеркнул всё. Мальчишкой он попал в оккупацию. Не в эвакуацию, не в тыл — а прямо в пекло, где каждый день был вопросом жизни и смерти. Я слышал, как однажды он сказал: «Нас, детей войны, не учили бояться. Нас учили выживать». И это не было метафорой. Он видел, как уходят эшелоны на восток, как немцы проходят через их хутор, оставляя после себя пепелища.

Дорогами поколения

После освобождения он ушёл на фронт добровольцем. Ему было пятнадцать. Позже, когда его спрашивали о войне, он отмалчивался. Лишь однажды я услышал от него обрывок фразы: «Мы брали Кёнигсберг. Там было так страшно... Но мы шли». Он служил связистом, тянул кабель под пулями, под дождём, под грохот «катюш». После Победы, вернувшись в разорённый Донбасс, он работал на шахте. Говорили, что он спускался в забой с книгой стихов в кармане. Эта двойная жизнь — уголь и рифма — и стала его судьбой.

Главное дело: Слово, вырубленное из камня

Его первый сборник вышел в 1957 году. Назывался он «Шахтёрская весна». Там не было вычурных метафор, только правда: пот, соль, угольная пыль на ладонях и редкое, пронзительное небо над терриконами. Со временем его голос окреп, стал глубже. Он писал о войне, о любви, о родной земле, но всегда — с той самой, шахтёрской честностью. Никто не умел так говорить о памяти, как он. Его стихотворение «Баллада о солдате» облетело всю страну, его переписывали от руки, клали в письма с фронта, читали у Вечного огня. Он стал почётным гражданином не только одного города, а целой Беларуси — страны, которую он освобождал и которую воспел в своей лирике.

Личность: Человек, который не играл роль

Он никогда не пользовался своим военным прошлым как щитом. В Союзе писателей его уважали за принципиальность и молчаливую силу. Он не писал хвалебных од вождям, не кланялся чиновникам. Если ему не нравилось чьё-то стихотворение, он говорил просто: «Здесь — неправда». И это звучало весомее любой критики. Он мог полдня просидеть за столом, глядя в одну точку, чтобы потом выдать строку, которая переворачивала душу. Он не умел суетиться. Он умел жить — глубоко, честно, без фальши.

Наследие: Не ушедшее слово

Он ушёл в 2017 году, в июне, когда цветут липы. Его не стало, но его голос остался в школьных кабинетах, в библиотеках, в тех самых сборниках с выцветшими обложками. Его именем названы улицы в Донецке, его стихи изучают, его биографию передают из уст в уста как легенду о настоящем человеке. Он не просто был поэтом. Он был солдатом, который до конца нёс свою вахту — вахту правды. Каждый, кто слышал его строки, понимал: это не поэзия для галочки. Это сама жизнь, прожитая на пределе.

Спи спокойно, солдат. Ты своё отстоял.
Спасибо за то, что даже в рифме ты оставался человеком.