Кузенко Геннадий Артёмович

7 июля 1923 - 30 октября 2007

Геннадий Артёмович Кузенко
1923 — 2007

Миг, расколовший время

Февраль 1945 года. Городок Пёльвиц, чьи мостовые еще помнят шаги прусских королей, вдруг превратился в ад. Геннадий Кузенко, двадцатидвухлетний гвардии капитан, смотрит на то, что осталось от его батареи. Вокруг — грохот «Фердинандов» и вой «Юнкерсов», враг плюется свинцом и сталью. Именно тогда, когда, казалось, всё потеряно, он принимает решение, которое перепишет не только его судьбу, но и историю этого клочка земли. Он не отступает. Он приказывает стрелять прямой наводкой, подставляя орудия под удар, зная, что каждый выстрел может стать последним. Этот час навсегда отделил жизнь «до» от жизни «после».

Корни, уходящие в чернозём

Он появился на свет в степном Приморско-Ахтарске, где небо кажется бескрайним, а воздух пахнет солью Азовского моря и полынью. В 1923 году мир ещё не знал, что этому мальчику суждено стать щитом для Родины. Всё детство прошло в труде и простых радостях: школа, помощь по хозяйству, бесконечные игры в войну, которые тогда казались забавой. Но в 1941-м игра закончилась. В восемнадцать лет, едва успев стать взрослым, он надел шинель — не для красоты, а для того, чтобы враг не ступил на его землю.

Дорога через огонь

Война не щадила никого. Кузенко начал свой путь простым красноармейцем, но характер, выкованный в степях, и ум, острый как наконечник снаряда, быстро подняли его. Он стал офицером-артиллеристом. Его училище, его университеты — это поля сражений: Курская дуга, где земля горела под ногами, форсирование Днепра, где вода стала красной. Каждый бой — это экзамен на право жить. Он научился чувствовать пушку, как продолжение собственного тела, и командовать людьми так, что они шли за ним в самое пекло. К февралю 1945 года он был уже не мальчиком, а волком, прошедшим тысячи вёрст войны.

Вершина: заклинание огнём

Тот самый февральский бой у Пёльвица стал его зенитом. Против его батареи — тринадцать немецких штурмовых орудий и пехота, упивающаяся превосходством. Казалось, всё кончено. Но Кузенко сделал то, чего враг не ждал: он выкатил пушки на открытую позицию. «Огонь!» — и его расчёты, не щадя себя, начали косить врага прямой наводкой. Одно орудие подбили, второе — он сам встал к панораме, корректируя стрельбу под шквальным огнём. Он сжёг два «Фердинанда», уничтожил десятки солдат, заставил пехоту залечь. А когда на помощь пришли танки, он, раненый, контуженый, продолжал командовать, пока последний гитлеровец не был отброшен. За этот подвиг — звание Героя Советского Союза. Но для него главным было не звание, а то, что ребята из его батареи остались живы.

Стальной характер

Он был из породы людей, которых не сломать. Высокий, жилистый, с цепким взглядом. Никогда не повышал голос попусту, но слово его весило больше снаряда. В нём не было показной бравады — только холодная, расчётливая ярость, когда дело касалось долга. После войны, вернувшись к мирной жизни, он не искал славы. Работал, растил детей, учил внуков, что честь — это не громкое слово, а каждодневный выбор. Его руки, помнившие приклад орудия, умели держать и садовый инструмент, и внука на коленях. Он остался солдатом в душе, но солдатом, который знал цену тишине.

Эхо в вечности

Он ушёл в 2007-м, оставив после себя не только выцветшую Золотую Звезду в шкатулке. Он оставил урок: величие не в громких титулах, а в готовности в решающий момент встать и сказать: «Я здесь, я не уйду». Его имя высечено на граните, но настоящий памятник — в памяти тех, кто знал его лично: ветеранов, которые помнят его команду, правнуков, которые слышат его голос в рассказах бабушек. В каждом залпе салюта 9 Мая есть частица его судьбы.

Спи спокойно, Геннадий Артёмович.
Спасибо за то, что в тот февральский час ты не отступил.