19 апреля 1936 - 6 марта 2016
Юрий Наумович Кушак
1936 — 2016
**Песчинка в море детства**Если бы мы могли собрать все детские воспоминания, все первые, сбивчивые рифмы, все смешные и нелепые вопросы, заданные миру, — они сложились бы в одну большую, теплую книгу. И на её корешке мы бы прочли это имя. Он не был властителем дум или создателем грандиозных вселенных. Его царство было скромнее и, быть может, вечнее: миг между игрой и сном, когда ребёнок впервые слышит музыку родного языка. Он писал для тех, кто ещё не умеет читать, но уже умеет удивляться. Сто лет спустя его строки кажутся не литературой, а самой тканью того времени, когда мир только-только собирался в целое.
**Истоки, затерянные в столетии**Он пришёл из эпохи, где личное часто растворялось в общем, а биография начиналась не с детских впечатлений, а с даты в трудовой книжке. Его юность пришлась на послевоенные годы, время суровое и небогатое на сантименты. Он работал на заводе, служил на флоте — прошёл через ту школу жизни, которая, казалось бы, готовит к чему угодно, только не к сочинению нежных стишков для малышей. Но именно в этой суровости, возможно, и родилась та особая, бережная нежность к хрупкому миру детства. Он знал цену прочному и настоящему и искал это в словах.
**Путь от станка к строке**Случайность или закономерность привела его в издательство «Малыш»? Это уже не важно для истории. Важно, что он оказался там, где рождались первые книги для самых маленьких граждан огромной страны. Он стал редактором, тем самым человеком, который стоит между автором и читателем, выверяя каждую букву. Эта школа была строже любой литературной мастерской. Здесь он научился слышать не только ритм стиха, но и ритм детского дыхания, понимать, какое слово будет понятно, а какое — нет. Редакторский карандаш стал его пером.
**Главное дело: азбука чувств**Он не писал поэм. Его стихи — это короткие, яркие вспышки, открывающие целый мир. «Подарок», «Дом, где живут стихи», «Вежливая азбука» — эти названия звучат как главы из единого учебника по человечности. Он говорил с детьми о простом: о дружбе, о вежливости, о том, как здорово получить письмо или порадовать маму. Его язык был лишён назидательности; он был полон игры, доброго юмора и того абсолютного доверия, с которым взрослый может обратиться к ребёнку. В его творчестве не было «потерянного времени» — только найденное, сбережённое и подаренное.
**Тихий голос в шумном хоре**Он не стремился на авансцену. В эпоху громких литературных споров и идеологических баталий он занимался титанически важным и совершенно незаметным со стороны делом: строил мост. Мост из мира взрослых, часто чересчур сложного и сурового, в мир детства, который должен оставаться светлым и безопасным. Его личность растворялась в его работе, в его героях — маленьких, любопытных, весёлых. Он был проводником, а не повелителем.
**Наследие, которое не стареет**Что осталось от него через столетие? Не монументы и не объёмные собрания сочинений. Осталось чувство. Осталась интонация. Его строчки, как добрые семена, проросли в памяти целых поколений. Их читали родители детям, а потом дети — своим детям. Они стали частью семейного фольклора, тем самым «помнишь, у нас в детстве была книжка…». В цифровую эпоху, когда внимание стало самым дефицитным товаром, его короткие, ясные, наполненные теплом стихи оказались удивительно современны. Они напоминают нам, что основа человеческого общения — не в сложности, а в простоте и искренности.
Его стихи — это улыбка, запечатлённая в слове.
Благодарим за тишину, в которой так хорошо слышно детство.
