Курзенков Сергей Георгиевич

7 июля 1911 - 18 ноября 1981

Сергей Георгиевич Курзенков
1911 — 1981

То, что оказалось прочнее стали
Среди моряков Балтики ходила легенда: если Курзенков поднялся в небо, у врага не было шанса. Его называли «стальным» — не за броню, а за ту решимость, с которой он шёл на таран, за ту хладнокровную ярость, с которой он рассекал вражеские порядки. Сталь — вот слово, которое звенит в каждом эпизоде его жизни. Не металл самолёта, а нечто более прочное: сталь характера, сталь чести, сталь судьбы.

Первая закалка
Родился он не в грохоте заводских цехов, как многие сверстники, а в рыбацком поселке Ганцевичи на Киевщине, где ветер пропитан солью степей. Но сталь начинается с руды — с первых уроков упорства. В 30-м, когда страна строилась, он ушёл на флот. Служба на линкоре «Марат» не имела ничего общего с романтикой: это были тяжёлый труд, железная дисциплина и постоянная готовность. Именно там, в тесных кубриках и на продуваемых палубах, из мягкой породы юноши выплавлялся боевой сплав.

Ломая небо
Он мог бы остаться моряком, но небо манило сильнее. Ейское военно-морское авиационное училище — и вот уже лейтенант держит штурвал истребителя И-16. Сталь не гнётся — она учится летать. Курзенков прошёл советско-финскую войну, где понял главное: в бою выживает не тот, кто быстрее, а тот, кто точнее и хладнокровнее. Эта точность станет его визитной карточкой.

Главное дело: таран, вошедший в легенду
Великая Отечественная застала его на Балтике. Командир эскадрильи 13-го истребительного авиаполка ВВС Балтийского флота, он сражался за Ленинград, за Кронштадт, за каждый клочок неба над осаждённым городом. К началу 43-го на его счету было уже больше десятка сбитых.

Но точка наивысшего напряжения наступила 14 февраля 1943 года. Прикрывая наши корабли у острова Лавенсари, он вступил в бой с превосходящими силами противника. Когда закончились патроны, сталь внутри него не позволила просто уйти. Таран — это не отчаяние, это высший расчёт. Он ударил «Мессершмитт» крылом своего «Яка», срезал хвостовое оперение врага. Самолёт Курзенкова закрутило в штопор, но он успел покинуть машину и был спасён нашими катерами.

За этот подвиг ему присвоили звание Героя Советского Союза. Вскоре его снова сбили — над Ладогой, снова тяжело ранили. Лицо его было изуродовано осколками, но и тогда он требовал вернуть его в строй. Сталь не боится шрамов.

Характер, отлитый в форму
Те, кто знал его после войны, вспоминали: он был немногословен. Не любил рассказывать о таране, о ранениях. Только когда речь заходила о технике, о новых самолётах, в его глазах загорался тот самый огонь. Командир полка, затем заместитель командира дивизии — он учил молодых лётчиков не столько словами, сколько своим примером. Он не терпел слабости, но был справедлив, как отцовский меч.

Застывшая вечность
Полковник Сергей Курзенков ушёл из жизни в 81-м. Сталь, пробывшая в бою три десятилетия, наконец остыла. Но след остался: его именем названа улица в Североморске, а самолёт МиГ-15, на котором он летал в 50-х, стоит как памятник в гарнизоне Балтийского флота. В музее истории города Кронштадта хранится его шлемофон — тёплый, хранящий тепло его дыхания.

Он не гнулся. Он держал удар. Он остался собой — до самого последнего вздоха.
Спасибо ему за то, что в самом страшном небе войны был кто-то, кого не могли сломать ни пули, ни ветер.