Курляндский Александр Ефимович

1 июля 1938 - 21 декабря 2020

Александр Ефимович Курляндский
1938 — 2020

Сцена в мастерской

Скрип пера по ватману, запах свежей туши и горьковатый дым сигареты. В полумраке московской коммуналки на стопке бумаг лежит набросок кота — тощего, полосатого, с наглыми раскосыми глазами. Рядом — Попугай в клетке, который только что потребовал «свободу попугаям!». Александр Курляндский смеётся, разгоняя ладонью дым, и дописывает реплику: «А ты не ври!» Так рождается то, что потом назовут «Ну, погоди!», а пока — просто смешная история про хулигана и простака.

Детство без тишины

Он появился на свет в Москве, в семье, где смех ценили выше достатка. Война расколола детство на до и после: эвакуация, голод, ожидание писем с фронта. Но даже в очереди за хлебом маленький Саша умудрялся пародировать соседей так, что плачущие женщины начинали улыбаться. После победы вернулся в столицу, где дворы гудели от «фени» и блатной романтики — он впитывал этот язык, чтобы потом переплавить его в искромётные диалоги.

Путь сатирика

Инженерное образование, тоска по живому слову, первые пробы пера в стенгазете. Курляндский пришёл в литературу через КВН — тогда ещё студенческий, полуподпольный. Однажды на прослушивании редактор «Литературной газеты» услышал его миниатюру про «несчастный случай» и предложил печататься в рубрике «Клуб 12 стульев». Так началась дружба с Аркановым, Гориным, Задорновым — плеядой тех, кто учил страну смеяться сквозь железный занавес.

Главное дело — Волк и Заяц

Сценарий к «Ну, погоди!» пришёл случайно: заказ на три минуты мультипликации разросся до двадцати выпусков. Вместе с Аркадием Хайтом Курляндский придумал формулу идеального дуэта: Волк — не злодей, а неудачник с плохим характером, Заяц — не жертва, а хитрый провокатор. Каждая серия строилась на битовых приметах советской жизни — очереди, дефицит, телевизор «Рекорд», — но парадоксальным образом стала вневременной. Потом были сценарии к «Приключениям капитана Врунгеля», «Банкету» и десяткам книг для детей, где сатира соседствовала с нежностью.

Личность — вечный ребёнок

Курляндский терпеть не мог пафоса. В быту — рассеянный, немодно одетый, с вечно горящим окурком в пальцах. На встречах с читателями не читал лекций, а разыгрывал сценки, меняя голоса. Друзья вспоминали: он мог позвонить в три ночи и предложить «гениальную идею для монолога», а утром забыть о ней. Его коронной фразой было: «Юмор — это диагноз. И я лечусь смехом».

Наследие — улыбка в генах

Он ушёл зимой 2020-го, оставив после себя не только архив сценариев, но и слова, которые выучили миллионы: «Заяц, выходи!», «Ну, погоди!», «Щас спою!». Его книги переиздаются до сих пор, а герои продолжают жить в мемах и карикатурах. Курляндский доказал: настоящая сатира не стареет — она просто ждёт нового зрителя, который впервые увидит, как Волк гоняется за Зайцем по экрану старого телевизора.

Финальная фраза памяти
Пусть его тушь не высохла на бумаге, а Волк так и не догнал Зайца.

Финальная фраза благодарности
Спасибо за то, что научил нас смеяться над собой — даже когда вокруг не было повода.