19 января 1926 - 14 января 2012
Иван Пантелеевич Куприянов
1926 — 2012
Последний рубежЧетырнадцатого января 2012 года, за пять дней до своего восемьдесят шестого дня рождения, он ушёл. Не в цех, не к домне — туда, где нет ни смен, ни нарядов, ни газа. Но за несколько месяцев до этого Иван Пантелеевич всё ещё держался на ногах крепко, хотя сердце уже не прощало лишнего шага. Он не жаловался — не привык. Последним его поступком, возможно, стал отказ от больничной койки: «Дома лучше, — сказал он жене. — Там хоть воздух свой». Так и встретил конец — не в казённых стенах, а среди того, что построил своими руками.
Детство на переломеДевятнадцатого января 1926 года в селе, которого уже нет на картах, родился мальчишка, которому суждено было стать легендой. Детство его пахло не железом, а землёй — он рос в крестьянской семье, где каждый день начинался с работы до солнца. Война грянула, когда ему было пятнадцать. Отец ушёл на фронт и не вернулся. Иван остался за старшего: пахал, косил, таскал мешки на колхозном току. Школу пришлось бросить — не до тетрадей, когда мать слёзы вытирает от голода. Но именно тогда, в этой ломоте подростковых плеч, вызрела в нём та хватка, которую позже назовут «куприяновским упорством».
Путь в огоньВ сорок третьем, едва стукнуло семнадцать, его призвали. Но воевать не пришлось — отправили на Урал, в тыл, строить заводы для фронта. Там, в грохоте строек и лязге металла, он впервые понял: его место не в поле, а у печи. После победы, когда страна поднималась из руин, Куприянов пошёл на Новолипецкий металлургический. Сначала — ученик, потом — газовщик. Работа у домны — не для слабых: жара под тысячу градусов, газ, от которого слепнут глаза, и грохот, не стихающий ни на минуту. Но он не сбежал. Наоборот — врос корнями.
Главное дело жизниДоменный цех стал его домом на полвека. Иван Пантелеевич не просто обслуживал печи — он чувствовал их, как живое существо. Говорили, что он слышит, когда домна «захворает», ещё до того, как приборы покажут сбой. Его бригада выдавала рекорды: тонны чугуна, которые кормили страну, строили мосты, ковали броню. Когда в семидесятых на комбинате внедряли новые технологии, Куприянов первым встал к пульту. Никакой теории — только руки и глазомер. За это его прозвали «дедом» — почтительно, без насмешки. В 1971 году ему дали звезду Героя Социалистического Труда. Но он не носил её каждый день — боялся запачкать на работе.
Характер из чугунаОн был человеком-кремнем. Не пил, не курил, не ругался матом — редкость для цеха. Мог остановить драку одним взглядом. Рабочие боялись его правды: если ошибся — скажет прямо, без оглядки на чины. Но если кто-то болел, Куприянов первым скидывался на лекарства. В горсовете, куда его избрали депутатом, не выступал с речами — просто делал. Пробил асфальт на улице, где жили рабочие, добился детского сада для заводского посёлка. «Металл — это хорошо, — говорил он, — но люди — важнее».
Вечный огоньВ 1996 году, когда Иван Пантелеевич ушёл на пенсию, завод не забыл его. Ему дали звание Почётного гражданина Липецка. Ветераны звали его на праздники, молодые газовщики спрашивали совета. Он сидел на лавочке у подъезда, смотрел на трубы комбината и молчал. Когда спрашивали, о чём думает, отвечал: «Как там домна — не закапризничала?» Он так и не научился отдыхать. Четырнадцатого января 2012 года огонь в его груди погас. Но тот, что он разжигал в печах, — горит до сих пор.
Спасибо за чугун, Иван Пантелеевич. Спасибо за то, что не сгорел сам, а дал свет другим.
