Кулемин Борис Николаевич

7 мая 1924 - 20 сентября 1988

Борис Николаевич Кулемин
1924 — 1988

Тот, кто не прятался за спины

Он появился в нашем полку неожиданно, весной сорок третьего, когда мы уже привыкли к запаху сырой земли и гари. Борис Кулемин, старшина, был невысок, коренаст, с цепким взглядом человека, который видит не только врага, но и каждый шорох вокруг. В его возрасте — двадцать лет — другие ещё только учились воевать, а он уже нёс на плечах чужую смерть. Мы тогда не знали, что этот парень из далёкой Вятки станет для нас живым символом того, как один человек может переломить ход боя.

Детство на краю земли

Родился он в 1924 году в крестьянской семье, в глухом углу, где время текло иначе. Деревня, пыльные дороги, бесконечные поля — вот что было его первой школой. Отец, плотник, приучил его к топору и рубанку, а мать — к молчаливой выдержке. Я видел его руки: шершавые, в мозолях, они словно помнили, как тяжело даётся хлеб. В семье было семеро детей, и Борис, старший, рано понял, что за спиной никого нет — нужно самому держать удар. Школа, комсомол, первые уроки стрельбы в тире — всё это было не игрой, а подготовкой к тому, что грянуло в 1941-м.

Путь сквозь огонь

В армию его призвали в сорок втором, когда война уже перемолола миллионы судеб. Он попал на фронт стрелком, затем стал командиром отделения. Я помню, как он вёл своих ребят через болота под Новгородом: сапоги хлюпали, лица были серыми от усталости, но он не позволял никому упасть духом. В 1943 году, при форсировании Днепра, его взвод первым ворвался на вражеский берег. Пули свистели над головами, вода кипела от разрывов, а он, пригибаясь, тащил раненого товарища. Тот бой стоил ему лёгкого ранения, но он не ушёл в санбат — остался с ротой.

Главное дело: высота, которая стоила всего

Апрель 1945 года. Берлинская операция. Мы стояли у реки Шпрее, глядя на чёрные от копоти стены города. Приказ был — захватить плацдарм на западном берегу. Немцы ощетинились пулемётами, каждый метр простреливался. Борис, уже старшина, вызвался первым. Он переправился на лодке под шквальным огнём, вытащил на берег пулемёт и открыл ответный огонь, прикрывая переправу роты. Я видел, как он менял позиции, перекатываясь по мокрой земле, и его «максим» работал без остановки. Потом, когда началась рукопашная, он с ножом и прикладом пробивал дорогу вперёд. За тот день — 24 апреля — он уничтожил более двадцати солдат противника и подавил три огневые точки. Через месяц, 31 мая 1945 года, ему присвоили звание Героя Советского Союза. Но он тогда уже лежал в госпитале: осколок задел лёгкое.

Личность: тишина после войны

После Победы он вернулся в родные края, в город Киров. Я встречал его на улице в шестидесятых: седой, с палочкой, он работал на шинном заводе, простым инженером. Никогда не носил Золотую Звезду на лацкане пиджака — только в День Победы. Говорил мало, больше слушал. В школе, куда его приглашали, он стеснялся рассказывать о войне: «Нечего там геройского, — отмахивался. — Просто долг выполнял». Но дети тянулись к нему — за спокойствием, за тем, как он умел объяснить, что такое честь.

Память, которая не гаснет

Он ушёл в 1988 году, тихо, во сне. Сердце не выдержало — сказались ранения и годы. На его могиле в Кирове всегда лежат цветы. Но главное — в школе № 14, где он часто бывал, открыли мемориальную доску. И каждый год 9 мая у неё стоят мальчишки в пилотках. Они не знают войны, но знают: был человек, который не прятался.

Спасибо тебе, Борис Николаевич, за то, что в самую чёрную минуту ты не опустил рук. Твоя высота на Шпрее стала нашей высотой.