Круглов Михаил Георгиевич

19 сентября 1921 - 27 февраля 2004

Михаил Георгиевич Круглов

1921 — 2004

Мальчик, который хотел быть лётчиком

Он не выбирал науку — она сама выбрала его, вцепившись мёртвой хваткой в судьбу. В семнадцать лет Круглов грезил небом и мечтал о лётном училище, но война распорядилась иначе. Вместо штурвала — чертёжная доска, вместо кабины истребителя — пыльные лаборатории эвакуированного института. Он долго не мог простить себе этой неслучившейся романтики, пока не понял: небо можно покорять не только с помощью крыльев.

Детство без сладкого

Родился в простой семье, где слово «дефицит» было синонимом слова «жизнь». Отец работал на заводе, мать тянула троих детей. Михаил рос замкнутым, стеснительным мальчиком, который заикался от волнения и краснел, когда его вызывали к доске. В школе его дразнили «ботаником», но он упрямо таскал домой книги по физике, которые старший брат приносил из технической библиотеки. Уже тогда проявилась его главная черта — патологическое неумение останавливаться на полпути.

Человек на своём месте

В 1941-м, когда Круглов должен был идти в армию, его оставили в тылу — как молодого специалиста, способного рассчитать параметры новых двигателей. Он чувствовал себя дезертиром. Ночью не спал, смотря в потолок общежития, а днём до дрожи в пальцах корпел над формулами, пытаясь заглушить стыд работой. Получалось плохо: стыд не уходил, зато появились первые серьёзные наработки в области газодинамики.

После войны мог уйти в промышленность, где платили втрое больше, но остался в науке. Почему? Сам признавался: боялся, что без институтской атмосферы совсем пропадёт, превратится в простого инженера-исполнителя. Этот страх толкал его вперёд — он защитил кандидатскую, потом докторскую, создал свою школу. Но никогда не чувствовал себя гением. Наоборот, мучительно завидовал коллегам, которые писали статьи набело, без правок, — сам Круглов переписывал каждую страницу по десять раз, срываясь на ассистентов и выкидывая черновики в мусорку.

Главное дело: победа над собственным несовершенством

В 1960-е он возглавил лабораторию, где разрабатывались методы расчёта надёжности сложных технических систем. Это была скучная, на первый взгляд, работа — цифры, графики, вероятности отказов. Но именно его алгоритмы легли в основу систем управления космическими аппаратами. Государственную премию Круглов получил за монографию, которую трижды переписывал с нуля, потому что считал первый вариант «недостойным печати».

Коллеги вспоминали: на заседаниях учёного совета он сидел молча, ссутулившись, и только изредка подавал реплики — тихо, будто извиняясь. Но когда речь заходила о его теме, преображался: голос становился твёрдым, глаза загорались. Он мог спорить до хрипоты, до того, что начинала болеть голова, и потом пил таблетки, виновато улыбаясь.

Характер: гений с хронической неуверенностью

Круглов никогда не верил в свой успех. Даже после защиты докторской он боялся, что его разоблачат — найдут ошибку в расчётах, скажут: «Ах, вы шарлатан!». Эта паранойя была его двигателем и его проклятием. Он заставлял учеников перепроверять данные по семь раз, изводил их придирками, но в результате именно его группа выдавала самые точные прогнозы.

Дома он был другим — мягким, неуклюжим, вечно теряющим очки. Жена говорила, что он способен забыть пообедать, зато помнит все формулы двадцатилетней давности. Он любил слушать Высоцкого, но стеснялся признаться в этом коллегам — казалось, что учёному не пристало увлекаться «дворовой» музыкой.

Наследие, которого он не увидел

Его методы расчёта надёжности используются до сих пор — в авиации, космонавтике, атомной энергетике. Но сам Круглов не дожил до момента, когда его имя вписали в учебники. Он умер в 2004-м, тихо, во сне, оставив на столе недочитанную книгу по квантовой механике и чашку остывшего чая.

Главный урок, который вынесли его ученики: не надо быть гением, чтобы сделать великое дело. Достаточно быть честным перед собой и не бояться своей неуверенности. Круглов всю жизнь считал свою слабость недостатком, но именно она — его бесконечные сомнения, страхи, переписывания — превратила обычного заводского парня в человека, чьи формулы держат небо.

Он так и не научился прощать себе ошибки, но научил прощать их другим.

Спасибо за тишину лабораторий, в которой рождалось будущее.