1915 - 22 июля 1944
Виктор Никитович Красов
1915 — 22 июля 1944
Едва ли кто в тихом курском селе Косиново мог представить, что мальчишка, бегавший босиком по пыльным дорогам, станет грозой для врага. Витька Красов рос обычным деревенским сорванцом, и в нём не было ни тени будущей военной выправки — только озорной блеск в глазах да цепкие руки, привыкшие к работе. Его детство пахло свежескошенной травой и дегтем, а не порохом.
Путёвка в жизнь для него началась не с марш-бросков, а с плуга. После школы он подался в механизаторы, сел за рычаги трактора — и ни один комбайн в округе не мог сравниться с ним в упрямстве. Потом была армия, где парень впервые примерил гимнастерку. В 1939 году его отправили на курсы младших лейтенантов, и он вернулся оттуда другим: походка стала твёрже, взгляд — пристальнее. К июню сорок первого он уже командовал взводом, и я помню, как перед отправкой на фронт он, смеясь, гладил ствол своей сорокапятки, будто заговаривая с живым существом.
Его главное дело началось там, где земля горела под ногами. К лету сорок четвёртого Красов был уже гвардии капитаном, командовал батареей самоходных артиллерийских установок. 22 июля 1944 года его дивизион наступал в районе города Расейняй, в Литве. Немцы, засевшие в окопах, отчаянно огрызались огнём. Я видел, как он, высунувшись по пояс из люка, кричал наводчику, перекрывая грохот: "Бей по дзоту, по амбразуре!" В том бою его СУ-76 подбили, но он не покинул горящую машину. Пока был жив, он продолжал корректировать огонь уцелевших орудий. Осколок настиг его в тот миг, когда он уже видел, как враг откатывается назад.
Характер у Красова был особая статья. В батарее его любили и боялись одновременно: он мог выматерить так, что искры из глаз, но никогда не прятался за спины солдат. Все знали — если комбат сказал "я прикрою", значит, он ляжет костьми, но слово сдержит. Он был из тех командиров, кто сам проверял гусеницы перед маршем и делил с бойцами последнюю махорку.
О нём написали в дивизионной газете, и я помню, как зачитывали приказ о присвоении ему звания Героя Советского Союза — посмертно. В Косинове, на его родине, стоит скромный обелиск. Но главная память живёт не в камне, а в той мальчишеской дерзости, с которой он вёл свою батарею в огонь, не оглядываясь назад.
Он ушёл в двадцать девять, оставив земле тишину, которой сам уже не услышал. Спасибо ему за то, что в час, когда всё горело, он не погасил в себе человека.
