14 марта 1930 - 10 апреля 2017
Кирилл Владимирович Ковальджи
1930 — 2017
Это случилось в 1990 году, на излёте советской эпохи. Журнал «Дружба народов», где он проработал почти тридцать лет, переживал мучительную агонию. Вместо того чтобы наблюдать за угасанием, он совершил немыслимый для своего возраста и статуса поступок — основал новый, независимый журнал. Он назвал его «Кольцо А», взяв имя от московской транспортной развязки, символа пересечения путей. В шестьдесят лет, когда многие подводят итоги, он начал всё с нуля. Этот дерзкий старт стал не финальным аккордом, а мощным вторым дыханием, определившим последнюю треть его жизни.
Его детство было соткано из перемещений и языков. Он родился в семье учителей в молдавском селе, и русская речь дома соседствовала с молдавской и украинской на улицах. Война, эвакуация, возвращение в разрушенный Кишинёв — всё это сформировало особый, пограничный взгляд на мир. Он рано ощутил себя человеком, стоящим на перекрёстке культур, что позже станет главным нервом его творчества и редакторской миссии.
Московский Литературный институт стал для него не просто учебным заведением, а порталом в большую литературу. Он вошёл в неё как поэт, чьи стихи отличала ясная, почти классическая форма и глубокая лиричность. Но его талант не умещался в одну графу. Он пробовал себя в прозе, писал критические статьи, но главным открытием стал перевод. Через его русский язык зазвучали стихи молдавских, болгарских, гагаузских поэтов. Он стал не просто литератором, а мостостроителем между мирами.
Журнал «Кольцо А» стал его magnum opus, делом всей второй жизни. Это был не просто литературный сборник, а живой организм, лаборатория и площадка для диалога. Здесь печатались и маститые авторы, и неизвестные дебютанты, здесь находили место поэзия, проза, эссеистика, критика. Ковальджи-редактор был мудрым и тактичным проводником, чей вкус и бескомпромиссная преданность слову создали вокруг издания уникальное сообщество. Журнал стал одним из немногих островков независимой мысли и качественной литературы в бурные девяностые и нулевые.
Он не был трибуном или скандалистом. Его сила была в ином — в спокойной, непоколебимой верности избранному пути. Он обладал редким даром соединять, а не разделять, видеть в каждом тексте не идеологию, а живую душу. Его принципиальность была лишена агрессии, а эрудиция — высокомерия. Это позволяло ему десятилетиями удерживать хрупкий баланс в мире, где литература часто становилась полем битвы.
Сегодня его наследие — это не только тома стихов, прозы и переводов, но и сам феномен «Кольца А», журнала, пережившего своего создателя. Это память о человеке, который доказал, что настоящая литература существует вне конъюнктуры, а редактор может быть не функционером, а творцом и хранителем традиции. Он оставил после себя не школу, но скорее — благородный стандарт отношения к делу.