Костюкович Пётр Иванович

16 августа 1923 - 11 февраля 1982

Пётр Иванович Костюкович
1923 — 1982

Человек, который не хотел умирать

Его можно было бы назвать героем, если бы он сам не считал это слово слишком громким. Пётр Костюкович не брал высот в одиночку и не закрывал амбразуры грудью. Он просто делал своё дело — стрелял из миномёта. И делал это так точно, что заставил врага отступить. А после войны — почти тридцать лет молчал. Не потому, что стеснялся. Просто считал: то, что было на фронте, не предназначено для парадных речей.

Сын русского поля

Родился в глухой деревне Замошье, на границе Смоленщины и Белоруссии. Семья жила бедно, и Пётр с детства знал, что такое работа — от зари до зари. Учился в школе, но больше по необходимости, чем по любви. Был обычным деревенским парнем — драчливым, упрямым, не любящим, когда им командовали. Когда началась война, ему только-только исполнилось восемнадцать. В военкомат пришёл сам — не из патриотического порыва, а потому что так было надо. Соседи уходили, и он пошёл. Без лишних слов, без громких лозунгов.

Миномётчик поневоле

Воевать Костюкович не хотел. Он вообще не любил насилие. Но на передовой выбора не было. Его определили в расчёт 120-миллиметрового миномёта — тяжёлого, неповоротливого, требующего точного глаза и крепких рук. Сначала он боялся: первый бой запомнил на всю жизнь — тряслись руки, путались команды, хотелось зажмуриться и провалиться сквозь землю. Но потом пришло умение, а с ним — и уверенность. К 1944 году сержант Костюкович уже командовал расчётом. И командовал так, что его миномёт стал кошмаром для немецких пехотинцев. Под Могилёвом, Витебском, в Восточной Пруссии — он накрывал цели с первого выстрела. За это получил три ордена Славы — один за другим. Но сам говорил: «Награды — это случайность. Важно было вернуться живым».

Железный характер из осколков

Пётр Иванович не был удобным человеком. После войны он вернулся в родную деревню, работал в колхозе. Соседи считали его угрюмым и нелюдимым. Он редко улыбался, не терпел пустых разговоров, мог вспылить и накричать. Водку не пил — на фронте насмотрелся, как спиваются люди. Держал хозяйство, растил детей, но никогда не рассказывал им о войне. Только когда внуки просили, мог обронить пару фраз — и замолкал. Внутри него жила глухая усталость. Он видел слишком много смертей, чтобы верить в громкие слова. Его сила была не в парадной выправке, а в том, что он выжил — и продолжал жить, несмотря на всё.

Память без пьедестала

Костюкович умер в 1982 году. Обычная смерть обычного человека, который когда-то совершил необычное. В его честь назвали улицу в районном центре, поставили памятную доску. Но настоящая память о нём — не в граните. Она в том, как его внуки, перебирая старые фотографии, вдруг понимают: дед был не героем с плаката. Он был человеком, который боялся, но шёл вперёд. Который ошибался, но исправлял ошибки. Который хотел жить тихо и мирно, но вынужден был стрелять. И в этом — его настоящая, невыдуманная слава.

Таким его запомнили дети и внуки — молчаливым, строгим, с натруженными руками.
Спасибо ему за то, что не сломался. За то, что остался человеком. И за ту тишину, которая теперь длится уже сорок лет.