13 февраля 1925 - 10 мая 2006
Георгий Маркович Корниенко
1925 — 2006
Последний протоколОн ушёл в мае, когда весна в Москве уже окончательно победила зиму. Не стало человека, чья подпись стояла под документами, менявшими карту мира. Его последние годы были тихим отступлением от большой политики, но не от мысли о ней. Он наблюдал, как рушится страна, которой служил, и строится новая, к чьей дипломатической службе его, уже пожилого, всё равно причислили с почётным званием. Последним значительным поступком, пожалуй, можно считать его мемуары — «Холодная война: Свидетельство её участника». Не разоблачение, а именно свидетельство. Спокойная, аналитическая попытка объяснить логику той гигантской машины, винтиком и конструктором которой он был. Попытка понять, как мир пришёл к той черте, у которой он, Корниенко, десятилетиями работал, чтобы её не переступили.
Истоки в степном раздольеРодился он не в столице, а в селе под Днепропетровском, в крестьянской семье. Украинские степы, школа, потом война. Восемнадцатилетним парнем он ушёл на фронт, прошёл её рядовым солдатом. Армейская закалка, дисциплина и ясное понимание цены мира, выстраданного в окопах, стали его первым и главным университетом. После Победы — московский Институт международных отношений, кузница дипломатических кадров для империи-победительницы. Способного, умного, невероятно трудолюбивого юношу заметили сразу.
Путь сквозь канцелярии разрядкиЕго карьера — классический пример восхождения «технократа». Не пламенный оратор, не светский лев, а блестящий аналитик и мастер протокола. Он прошёл все ступени: референт, помощник, заведующий сектором, заместитель заведующего отделом в ЦК КПСС. Его стихией были не публичные речи, а кабинеты, телеграммы, проекты соглашений, аналитические записки. Он рос в тени, но в тени самых могущественных фигур советской внешней политики — Громыко и Андропова. Именно их доверие стало его пропуском в высшую лигу.
Архитектор холодного мираПик его влияния пришёлся на 1977–1986 годы, когда он занимал пост первого заместителя министра иностранных дел СССР. Фактически он был главным оперативным менеджером всей советской дипломатии. Стратегические переговоры по ОСВ, совещания по безопасности в Хельсинки, курирование отношений с США — всё это ложилось на его стол. Он был одним из ключевых «мозгов» политики разрядки, человеком, который досконально знал все аргументы и контр-аргументы, все уязвимые места и возможные компромиссы. Его работа была гигантской, невидимой миру механикой сдерживания, попыткой управлять конфликтом, который мог уничтожить планету.
Характер: разум без страстиО нём говорили как о человеке исключительной выдержки, холодного ума и феноменальной работоспособности. Он не гнался за славой, избегал публичности. Его оружием была не харизма, а абсолютная компетентность и железная логика. В нём сочетались преданность системе и трезвое, лишённое иллюзий понимание её возможностей и ограничений. Он был идеальным чиновником высшего ранга для эпохи холодной войны: расчётливым, осторожным, прагматичным до мозга костей.
Наследие в тени монументовСегодня его имя известно в основном специалистам. На авансцене истории остаются генсеки и президенты. Но устойчивость мира в самые опасные десятилетия XX века держалась на плечах таких людей, как Корниенко — «серых кардиналов» дипломатии, которые день за днём кропотливо выстраивали хрупкие мосты через пропасть. Его мемуары и архивные документы — бесценный источник для понимания внутренней кухни советской внешней политики, логики принятия решений, когда ставкой было всё.
Его жизнь была черновиком истории, написанным невидимыми чернилами.
Благодарим за трезвый ум в эпоху безумного риска.
