Колобанов Зиновий Григорьевич

25 декабря 1910 - 12 августа 1994

Зиновий Григорьевич Колобанов
1910 — 1994

Тот самый выстрел
Никто не знал, что утро 20 августа 1941 года станет той осью, вокруг которой раскрутится вся его жизнь. Восемьдесят минут боя — и в графу «навечно» вписано двадцать два сожженных немецких танка. Двадцать две стальные гробницы, оставленные у деревни Войсковицы. Восемьдесят минут, которые превратили старшего лейтенанта в легенду, но не подарили ему ни Золотой Звезды Героя, ни покоя. Этот бой стал и вершиной, и проклятием Зиновия Колобанова.

Сын рабочего, воспитанный войной
Он родился в деревне Арефино, под Нижним Новгородом, в семье, где за стол садились по звону колокола, а главным богатством считалась земля. Отец погиб от тифа, мать растила троих детей одна. В 1929 году, когда страна заговорила голосом стали, Зиновий шагнул в мир машин — пошел работать на завод. Армия стала его университетом: сначала пехота, потом бронетанковое училище, затем финская война, где он горел в танке, но выжил. Война уже тогда взяла его за руку.

Курс на запад
К июню 1941-го он командовал ротой тяжелых танков КВ-1. «Клим Ворошилов» — глыба брони, способная выдержать огонь любого немецкого орудия. Полк стоял под Ленинградом, и именно туда, на Нарвское шоссе, устремились колонны 4-й танковой группы вермахта. Приказ был прост: стоять насмерть. Колобанов выбрал позицию у развилки дорог, закопал свой КВ по башню в сырую землю, заглушил двигатель и стал ждать.

«Клим Ворошилов» против двадцати двух
Немецкая разведка прошла мимо. Колонна из 22 танков, грузовиков и мотоциклов шла, уверенная в своей силе. Когда первый танк оказался на дистанции прямого выстрела, Колобанов скомандовал: «Огонь!». Первым же снарядом он поджег головную машину, заблокировав дорогу. Затем перевел ствол на замыкающую — и колонна превратилась в ловушку. Двадцать два танка горели один за другим. Снаряды противника били в броню, но КВ стоял. Кончились бронебойные — пошли осколочные. Когда к машине подбежал связной, чтобы передать благодарность от командования, Колобанов лишь вытер пот и спросил: «А немцы еще есть?»

Цена подвига
За этот бой его представили к званию Героя Советского Союза. Но награда «потерялась» в штабных коридорах. Говорят, что тогдашнее командование Ленинградского фронта решило, что лучшая награда — это орден Красного Знамени. Колобанов его получил. Но внутри, в душе, осталась горечь. Он продолжал воевать, горел в танке еще раз, был ранен. После войны служил, командовал батальоном, но звезды так и не дождался. Официально его подвиг признали лишь в 1995 году, когда его уже не было в живых.

Тень на асфальте
Он дожил до 83 лет, работал на заводе, растил детей. В последние годы любил сидеть в саду, глядя на яблони. Никогда не рассказывал о войне внукам — только однажды показал фотографию своего экипажа. «Я просто делал свою работу», — говорил он. Но память о нем осталась не в наградных листах, а в земле, где до сих пор ржавеют остовы немецких танков. Он не стал маршалом, но стал тем, кто на восемьдесят минут остановил целую танковую дивизию.

Он выиграл бой, но проиграл войну с бюрократией.
Спасибо, что показал: один человек с прямой наводкой может изменить ход истории.