Клян Анатолий Сергеевич

23 января 1946 - 30 июня 2014

Анатолий Сергеевич Клян
1946 — 2014

Голос из-под обстрела
Его голос в эфире был узнаваем с первых секунд — спокойный, чуть усталый, без тени пафоса. Он не кричал в микрофон, даже когда вокруг рвались снаряды. Он просто говорил, и эта тишина внутри репортажа была громче любого вопля. Мы, коллеги, знали: если в сводке новостей звучит Клян, значит, событие действительно важное. Он был не просто оператором, он был летописцем, который фиксировал историю через объектив своей камеры, а потом доносил её до нас своим, всегда немного простуженным от бессонных ночей, баритоном.

Дорога к камере
О его молодости он рассказывал неохотно, отшучиваясь. Будто вся его жизнь началась не с рождения, а с того момента, когда он впервые взял в руки кинокамеру. Говорил, что путь в телевидение был долгим и извилистым, через работу на радио, через бесконечные командировки в самые глухие уголки страны. Он впитывал эти пейзажи, эти лица, эту жизнь, чтобы потом, годы спустя, понимать, что именно стоит за сухими строчками новостных лент. Эта школа сформировала его главный принцип: показывать не войну, а людей на войне.

В эпицентре истории
Он не гнался за сенсациями, он шёл за правдой. Помню, как он вернулся из очередной горячей точки — Чечни, Косово, Абхазии. Сидел в курилке, молча курил, а потом вдруг говорил одну-единственную фразу, которая раскрывала всю суть увиденного: «Там дети играют не в войну, а в разминирование». Его камера всегда была направлена не на генералов, а на солдата, делившего паёк с бездомной собакой, или на старушку, возвращавшуюся в разрушенный дом. Он снимал так, что зритель чувствовал запах гари и пыли, слышал это звенящее после взрыва молчание.

Оператор и человек
Вне съёмок Анатолий был человеком невероятной скромности. Он терпеть не мог помпезных мероприятий и награды получал с такой смущённой улыбкой, будто это была какая-то ошибка. Его настоящей стихией была не студия, а поле, дорога, передовая. Он мог часами возиться с техникой, чистя объектив от пыли, и в этой неторопливой, почти медитативной заботе был весь он — внимательный к деталям, педантичный в работе, бесконечно преданный своему делу. Он знал, что его камера — это глаз миллионов, и этот глаз должен быть честным.

Последний кадр
Трагедия под Донецком в июне 2014-го потрясла всех. Он был там, где должен был быть, — на линии фронта, делая свою работу. Сообщение о его гибели от осколка снаряда пришло как гром среди ясного неба. Казалось невероятным, что этого тихого, осторожного профессионала, прошедшего столько войн, не стало. Его смерть стала страшным символом той братоубийственной бойни, о которой он так честно рассказывал. Он погиб, как солдат, на посту, оставив после себя не только архив уникальных съёмок, но и высочайшую планку журналистской ethics в экстремальных условиях.

Его камера замолчала, но эхо его репортажей звучит до сих пор.
Спасибо за каждую правдивую секунду эфира, за ваш мужественный и честный взгляд на войну.