10 июля 1942 - наши дни
Пётр Ильич Климук
10 июля 1942 — наст. время
Кто бы мог подумать, что мальчишка из сожжённой белорусской деревни станет тем, кто увидит Землю со стороны? Война уже началась, когда он родился, и первый свет, который он увидел, был свет пожарищ. Если бы не смерть отца на фронте, если бы не оккупация, если бы Комаровка не лежала в руинах — возможно, Пётр стал бы механизатором, как дед, или ушёл бы в лесные рейды, как партизаны-соседи. Но судьба распорядилась иначе, превратив послевоенное сиротство в трамплин для прыжка в космос.
Детство, которое могло бы быть безоблачным, прошло под аккомпанемент взрывов. Отец погиб в 1944-м, мать одна поднимала сына. Вместо игрушек — гильзы, вместо колыбельных — рассказы о лётчиках, бомбивших Берлин. Пётр рос с обострённым чувством неба: оно было единственным, что не отнимала война. Он смотрел вверх и видел не просто облака, а маршрут к свободе. Если бы мать вышла замуж за другого, если бы их эвакуировали на Урал — возможно, он бы никогда не услышал зова высоты. Но именно эта потерянная деревня, эта бедность и голод закалили в нём сталь, которая позже выдержит перегрузки в десять G.
Путь в космос начался с обычного военкомата, но мог бы закончиться на первой же медкомиссии. В 1964 году, когда Климук только пришёл в авиационное училище, космонавтика ещё казалась фантастикой. Он мог остаться простым пилотом — летать на МиГах, охранять границы. Однако в 1965-м его отобрали в отряд космонавтов. Если бы он провалил один из тысяч тестов, если бы его сердце дрогнуло в барокамере — сейчас бы мы вспоминали другого человека. Но Климук выдержал всё: центрифуги, сурдокамеры, парашютные прыжки в чёрную ледяную воду. Он стал командиром «Союза», и это был не взлёт, а восхождение по лестнице, где каждая ступенька могла обрушиться в пропасть.
Главное дело Климука — это три полёта, но каждый из них мог стать последним. Первый старт в 1973-м на «Союзе-13» — он мог не состояться из-за поломки системы управления. Второй — на «Союзе-18» в 1975-м, когда стыковка с «Салютом-4» сорвалась на волоске от аварии. Третий — международный полёт с поляком Гермашевским в 1978-м, когда могла не сработать стыковка с «Салютом-6». Климук каждый раз возвращался на Землю, обгоревший, но живой. Он провёл в космосе почти 79 суток — это могло быть навсегда, если бы не точный расчёт и стальные нервы.
Личность Климука — это парадокс. Он — генерал-полковник, но в жизни тихий, до болезненности скромный человек. Мог бы стать министром, но выбрал руководство Центром подготовки космонавтов. Мог бы кичиться двумя Золотыми Звёздами, но ходил в простой куртке. Его характер ковался в тех самых руинах белорусской деревни: он знал цену хлебу, ценил молчание и ненавидел показуху. Если бы он родился в Москве, в семье номенклатурщика, он, возможно, стал бы чиновником — но Климук остался сыном партизанской земли, для которого честь дороже званий.
Наследие Петра Климука — это не только звёзды на погонах. Он — живая связь между той войной, которая могла его уничтожить, и тем будущим, которое он помог построить. Его именем названа школа в Комаровке, астероид, улицы. Но главное — он доказал, что мальчишка из пепелища может взлететь выше облаков. Если бы не его упрямство, если бы не вера матери, если бы не случай — этот полёт не состоялся бы. Но он состоялся.
Сожжённая деревня отпустила сына только в небо.
Спасибо, Пётр Ильич, за то, что Земля, увиденная с орбиты, всё ещё кажется домом.
